bogdan_63 | Эхо второй мировой войны (Моему пациенту, 83-летнему десантнику Таллер Самуилу Семёновичу посвящаю…) (Reply)

Госпитализировал я этого деда в конце апреля 1995 года. Родственники его привели. Деда звали Самуил Семёнович Таллер. ФИО истинные, тут уже скрывать нечего, умер он, в прошлом году «перевалив» благополучно через рубеж 83-х лет. Внучка рассказала: «Стоял на даче за мольбертом, малевал, а потом упал…».

Но, тогда в 1995 году, на момент поступления было ему 68 лет. Рост 188 см. Вес 98 кг.

Жалобы при поступлении: на новообразование по задней поверхности правого бедра.

Спрашиваю я Самуила Семёновича: «Какие травмы и заболевания были за всю Вашу большую жизнь?».

Самуил Семёнович отвечает чётко: «Травм не было. Ранений не было на войне. Болел за всю жизнь только гонореей. 5 раз. Один раз в 1945 году, три раза в 1946 году, и ещё один раз в 1947 году».

Я: «Да, Самуил Семёнович! Есть Вам, что вспомнить!».

Самуил Семёнович: «А знаете ли Вы, Александр Владимирович, как нас тогда, таких «припперщиков» в оккупационных войсках в Австрии лечили?».

Я: «Расскажите».

Самуил Семёнович: «Нам делали уколы скипидара(!) в жопу, после этого температура повышалась так, что все падали и засыпали, но потом выздоравливали».

Оригинальный метод лечения!!!

Я: «Самуил Семёнович! Так значит, больше заболеваний и травм не было».

Самуил Семёнович: «Не было, Александр Владимирович!».

Не было, так не было. Будем разбираться и лечить.

При осмотре: задние поверхности бёдер асимметричны, пальпаторно на задней поверхности правого бедра от горизонтальной ягодичной складки не доходя до подколенной ямки 4-х см. определяется новообразование продолговатой формы, длина 36,0 см., ширина 8,0 см., новообразование незначительно подвижное, немного болезненное. У меня не было 100% уверенности но, показалось, что в новообразовании была флюктуация.

Что за ерунда?

Повёл я деда в перевязочную. Уложил на стол на живот. Операционная мед. сестра Ольга подготовила набор для пункции. Что там по задней поверхности бедра? Может быть киста?

Местная инфильтрационная анестезия. Пункция. Шприц аспирирует какую-то жидкость. Запах странный. Цвет – мясные помои. Почкообразный лоток (400 мл.) весь заполнен. Ну и что это?!

На следующий день – операция. Наркоз. Положение больного на животе. Разрез по задней поверхности правого бедра. Странное какое-то новообразование. Начал выделять от подколенной ямки. Как будто какой-то мешок. Длинный мешок. Точно киста! Но откуда она растёт? «Подобрался» уже к правой горизонтальной ягодичной складке. Вот он конец «мешка» или кисты. Дрогнула у меня рука. «Секанул» скальпелем случайно «мешок» - кисту. А из «мешка»-кисты вываливается металлический осколок. 2,0х3,0х0,4 см. Осколок операционной мед. сестре Ольге на её столик – на салфетку. Выделил «мешок»-кисту, в тазик выбросил. Туалет раны. Ушивание. Конец операции. Всем спасибо!

Через 2 часа захожу в отделение реанимации. В нашей клиники принято, что после любого наркоза пациенты «просыпаются» «на территории анестезиологов», а потом - в палату соответствующего отделения. «Проснулся» и Самуил Семёнович. Показываю ему осколок и говорю: «Не было травм и ранений?»

Самуил Семёнович подержал его в руке. Подумал, спросил: «Это у меня в ноге было?».

Я: «Самуил Семёнович! У Вас, у Вас!».

Никак не мог подумать я тогда, всё дело будет в осколке 50-ти летней давности! А киста - это капсула осколка.

Благополучно перевели моего пациента в палату в хирургическое отделение.

На следующее утро прихожу, поднимаюсь в отделение, постовая мед. сестра сообщила мне, что Таллер поздно вечером жаловался на боли за грудиной, перевели его обратно в отделение анестезиологии и реанимации. Иду в это отделение. Что за хрень!? Осложнение! В чём дело?

Захожу туда. Вижу – лежит мой Таллер. Живой! Улыбается мне. Подошёл я ближе.

Самуил Семёнович: «Я вспомнил, Александр Владимирович, простите пожалуйста, что забыл, когда нас в апреле 1945-го в окрестностях Вены десантировали, так вот я на стропах парашюта вишу, а тут как что-то в жопу ударит, очень больно было, вдруг бой начался, хорошо, что ещё живой приземлился, а дальше уже думать о жопе некогда было, отстреливась». Ещё минут 25 рассказал, как потом после демобилизации поступил в художественную академию в Ленинграде, про донос комсорга, про 10 лет «участия» в строительстве норильского комбината…, ещё про что-то…

Всё закончилось благополучно, заживление первичным натяжением, родственники приехали за ним. Когда прощались, он подарил мне мой портрет. Это было для меня неожиданностью. Я не позировал, он рисовал простым карандашом, тайком в палате, по памяти…

P.S. В марте этого года меня нашла его внучка, сообщила о смерти Самуила Семёновича и принесла его автопортрет. Внучка сказала, что после смерти деда «наводили» порядок его комнате. Обнаружили конверт. Вскрыли. Там автопортрет деда. В рамке. Посмотрели на заднюю стенку, а там написано: «Александр Владимирович! Я тогда забыл про ранение…». Вот внучка его и принесла. А я к этому моменту уже и Таллера начал забывать…

Источник