![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bogdan_63Морфологическими проблемами почечной недостаточности занималась доцент кафедры патологической анатомии Ольга Александровна Захарова. Она была достаточно теоретически подготовленным, грамотным патологоанатом. Неоднократно «загоняла» клиницистов в угол на патологоанатомических конференциях. Сплошь и рядом у нее был прокурорский тон на патологоанатомических конференциях: «А почему…?» и далее следовал заковыристый вопрос, связанный со сложными проблемами этиологии, патогенеза или фармакодинамики какого-либо препарата. Многие даже перестали ходить на патологоанатомические конференции, особенно, когда зав. кафедрой была профессор Морозова, приехавшая к нам из Днепропетровска.
Такую же политику взяла на вооружение ее преемница, профессор Е.А. Дикштейн. Каро Томасович, правда, быстро ее отучил от этого. А дело было так. Как-то была сложнейшая повторная операция на желчевыводящих путях. Каро Томасович послал за Е.А. Дикштейн. Она явилась. Удивилась, что ее приглашают в операционную. Деваться некуда. Облачили ее в стерильное белье. Она очень осторожно подошла к операционному столу.
— Екатерина Александровна, обращается к ней шеф, вот мы встретились с очень сложной патологией. Не можем разобраться. Помогите нам.
— Я же морфолог, Каро Томасович, а не хирург.
— Да, но у Вас большой опыт в решении запутанных вопросов после различных операций.
Екатерина Александровна с чувством растерянности смотрела в операционную рану и, конечно же, никакого дельного совета дать не смогла. О чем она думала, когда смотрела в операционную рану, нам не трудно было понять. Одно ясно — это ее многому научило. И больше она не позволяла себе и своим сотрудникам вести с нами диалог прокурорским тоном.
Источник
Такую же политику взяла на вооружение ее преемница, профессор Е.А. Дикштейн. Каро Томасович, правда, быстро ее отучил от этого. А дело было так. Как-то была сложнейшая повторная операция на желчевыводящих путях. Каро Томасович послал за Е.А. Дикштейн. Она явилась. Удивилась, что ее приглашают в операционную. Деваться некуда. Облачили ее в стерильное белье. Она очень осторожно подошла к операционному столу.
— Екатерина Александровна, обращается к ней шеф, вот мы встретились с очень сложной патологией. Не можем разобраться. Помогите нам.
— Я же морфолог, Каро Томасович, а не хирург.
— Да, но у Вас большой опыт в решении запутанных вопросов после различных операций.
Екатерина Александровна с чувством растерянности смотрела в операционную рану и, конечно же, никакого дельного совета дать не смогла. О чем она думала, когда смотрела в операционную рану, нам не трудно было понять. Одно ясно — это ее многому научило. И больше она не позволяла себе и своим сотрудникам вести с нами диалог прокурорским тоном.
Источник
