Из-за острова – на стрежень...

[bogdan_63]

Это письмо пришло в редакцию «Курской правды» издалека – с берегов Волги. Прислала его Полина Федоровна Деревягина – уроженка села Жадино Кореневского района, вот уже много лет проживающая в Нижнем Новгороде. И не одна она такая, волею судьбы оказавшаяся там еще в прошлом веке. «Пишу я, – сообщает Полина Федоровна, – от имени бывших жителей с.Жадино, проживающих в Нижнем Новгороде, членов семей Мелеховых, Крохиных, Карцевых, Бинюковых».

Казалось бы, столько воды утекло с тех пор. «Но свою малую родину, – продолжает П. Деревягина, – мы никогда не забывали. Ежегодно посещали свой райский уголок – Жадино. Потом туда стали ездить и наши дети, и внуки… И вот мы получили тревожную весть о том, что идет борьба за наш прекрасный остров Зарека, омываемый водами реки Сейм. Мы как раз и жили на улице у реки. Это – красивейший уголок нашей области».

Кто бывал в Жадино и его окрестностях, подтвердит слова Полины Федоровны: места здесь действительно привлекательные и благодатные – живописная пойма полноводного Сейма, заливные луга, рукой подать до старинного Рыльска, недалеко и до Коренево. А упомянутый остров Зарека и вовсе является уникальным творением местной природы (уже от одного названия его веет чем-то былинным: Зарека – значит, вероятно, за рекой; не менее поэтично звучат «имена» других здешних заливчиков и урочищ: Пристенок, Засуха, хуторок Дубрава и т. д.). Как он образовался, остается загадкой и для специалистов, но факт остается фактом: со всех сторон водами Сейма омывается большой массив суши, по сведениям сельсовета, свыше 20 гектаров.

Когда мы стояли на берегу реки с местным жителем, заместителем директора Пушкарского отделения агрофирмы «Рыльская» А. Зайцевым, он рассказал об одном очень интересном «методе хозяйственного использования» Зареки. Так повелось еще с колхозных времен: с наступлением лета на остров переправляли табуны лошадей и оставляли их на вольных травах до самой осени. Никаких тебе пастухов, лишь изредка привозили сюда какую-нибудь подкормку. За долгие месяцы лошади дичали, в чем-то становились похожими на мустангов, зато хорошо откармливались, причем «при нулевой себестоимости».

А вот Полина Федоровна Деревягина вспоминает о других любопытных особенностях этого необычного места. «На этом острове, – пишет она, – росла пышная растительность: разные деревья, кустарники, травы по пояс с разнообразными цветами – ромашками, колокольчиками, кашками и т. д. Ветви цветущей черемухи склонялись над водой. Липовый цвет заготавливали на зиму. На солнечных полянках собирали ягоды земляники. Трели соловьев мы слушали через открытые окна, ведь от дома до речки всего-то шагов двадцать. В годы нашей юности на острове косили траву для колхозного скота, и мы помогали колхозникам в заготовке сена. На Зареке есть озера и маленькие, и побольше. В них водились караси, а в половодье заплывали даже щуки…».

Читаешь эти строки, слушаешь местных жителей, и становится понятным: для них этот чудо-уголок – больше, чем просто красивое место, имеющее какое-то практическое значение. Для жадинцев, обитателей других окрестных сел он с малых лет ассоциируется с понятием малой родины. Причем тут нет никакого излишнего пафоса, никакой выспренности, все естественно и вполне объяснимо, потому что впитано, как говорят, с молоком матери. Потому и воспринимаются ими некоторые нынешние события с такой болью, потому и кажутся кое-какие современные реалии верхом несправедливости. Вон и Полина Федоровна с состраданием пишет о том, как в «результате хозяйственной деятельности» в округе уничтожается первозданная природа. Последствия ее, предполагает автор, могут быть еще горше, потому что обнаружилась новая мода: в родные для нее места приходят новые хозяева, скупают землю и пытаются использовать ее по своему усмотрению. «Они хотят себе устроить райскую жизнь и получать от этого доходы, – рассуждает П. Деревягина. – По дну собираются протянуть кабель, перекинут мост через реку для переправы. Вода в Сейме пока чистая, в ней водятся раки, рыба. Но что станет с островом после их вмешательства? Как люди будут себя чувствовать – никого не интересует. Им запретят посещать остров? Ведь были случаи, когда кое-кого уже не пускали на пляж». При этом местные жители, большинство из которых старые и больные люди, не в состоянии ничего противопоставить им.

Отправляясь в Пушкарский сельсовет и затем дальше, в Коренево я, конечно, предполагал, что проблема эта отнюдь не простая, требующая рассмотрения с разных точек зрения. И все же разнотолков, всякого рода неясностей оказалось гораздо больше, чем думалось поначалу.

По большому счету, речь идет не об одном лишь острове Зарека, пусть он и сам по себе является ярким и уникальным здешним примером. Считай, все окрестные места еще несколько лет назад стали лакомым куском для многих желающих стать тут собственниками. Скажем, в Жадино уже давно один за другим потянулись преуспевающие кореневцы из числа местных чиновников и руководителей. Они покупали пустующие усадьбы и начинали строительство собственных особняков или хотя бы скромненьких домиков. Точно так же вели себя и некоторые соседи-рыляне. Но к «новым кореневским и рыльским», кажется, претензий нет. Аппетиты их были, в общем-то, довольно скромными, закон, похоже, они не нарушали.

А вот другие действовали с размахом. Поначалу в этих краях объявился московский банкир Г. Егунов. Он начал массовое приобретение земельных паев в собственность. И судя по всему, намерения у него были благими: учитывая, что окрестности здесь богаты песчаными залежами, Егунов планировал наладить производство стекла. Даже успел перевести приобретенные земли из разряда сельскохозяйственных в иную категорию. Но что-то там не срослось. Хотя местным жителям упрекнуть Егунова вроде как не в чем. Его земля обрабатывается почти в полном объеме, он вовремя сориентировался и отдал ее в аренду здешним фермерам.

Практически одновременно Пушкарное и Жадино облюбовал некто А. Власов, говорят, курский предприниматель, но давно занимающийся приобретением земель именно в пойме Сейма (его интересы проявились уже, например, в Рыльском и Глушковском районах). Правда, по каким-то причинам он, рассказывают, делает это «инкогнито», оформляя купленные паи на некоего А. Костина, Т. Власову и т. д. Причем с самого начала на этой почве в Пушкарном то и дело возникают разного рода споры и конфликты с местными. По меткому определению здешних острословов, разворачивались «самые настоящие информационные войны», когда одна из сторон предприняла даже попытку выпустить спецгазету с обвинениями в адрес другой. Село, говорят, раскололось пополам: за продажу земельных паев и против.

Как бы там ни было, а уже к концу 2010 года «конфигурация» пушкарских и жадинских массивов выглядела следующим образом. В общей долевой собственности здесь находилось 3554 гектара земли. Конечно, были и другие ее «владельцы», но 1260 гектаров было передано в аренду агрофирме «Рыльская», 559 гектаров приобрел Г. Егунов, а 624 гектара – люди Власова (позже они несколько расширили свои «владения). Причем все они юридически оформлены и зарегистрированы.

Разумеется, ничего предосудительного в этом нет. Закон позволяет продавать и покупать землю, а сделки между сторонами – дело сугубо добровольное. Вопрос только в том, с какой целью это делается. Если с благими намерениями, то подобные шаги надо только приветствовать, если же преследуются какие-то иные задачи, они, как минимум, заставляют хотя бы крепко задуматься. Во всяком случае, вот один из таких «заковыристых» фактов. Объезжая здешние поля, мы, естественно, заглянули и на «власовские» участки. Картина открылась, прямо скажем, удручающая: заросшие бурьяном поля давно не видели никакой почвообрабатывающей техники. А ведь в соответствии с законом, если сельхозземля не обрабатывается в течение трех лет, она может быть изъята в пользу государства. Кстати, местные жители с жалобами по этому поводу уже обращались в соответствующие инстанции. Увы, на практике принять «карательные» меры оказывается не так-то просто. Во-первых, сложна и длительна по времени сама процедура, во-вторых, как с невеселой иронией заявили в одной из кореневских «земельных» контор, «нам всегда могут ответить, что, мол, выращиваем лекарственные травы, и подобные прецеденты уже были».

Какой бы острой ни была ситуация в Жадино на стадии купли-продажи паев, она все-таки уже в прошлом. Новый конфликтный виток начался здесь после того, как стартовал выдел земли в натуре.

– Продать и купить землю может любой желающий, – рассказывала глава Пушкарского сельсовета М. Дерюгина. – И делается это, как правило, келейно, то есть непрозрачно. А вот выдел носит публичный характер, потому что процедура эта предусматривает и подачу возражений, и принятие общего решения пайщиков на специальном собрании.

Мне показывали разные документы, в том числе карты, которые уже юридически закрепили состоявшийся выдел. Видел я и копии свидетельств на право пользования землей, принадлежащих А. Костину, Т. Власовой. Что же там до сих пор вызывает возражения и у автора письма из Нижнего Новгорода, и у некоторых местных жителей?

Если брать упоминавшийся остров Зареку, то, считай, все участки выделены там вдоль побережья. Так что же, спрашивают жадинцы, через эту собственность теперь к реке ни подойти, ни подъехать? Еще больше вопросов стало возникать у них, когда новые хозяева начали процедуру изменения статуса земель сельхозназначения. Говорят, их пытаются перевести в категорию под дачное строительство. С чем связывают подобные шаги местные жители? Во-первых, до того, как паи были проданы, они уже были переданы в аренду на 49 лет. И новый собственник обязан соблюдать заключенные договоры, они могут быть расторгнуты или добровольно, или через суд. Туда, кстати, люди Власова уже обращались. Ничего у них не вышло. И они решили пойти другим путем, поменяв статус земли.

Во-вторых, дачные участки не подпадают под требование закона о сельхозиспользовании земли в течение трех лет, значит, и изъять ее будет намного трудней. И, наконец, еще один довольно существенный момент. Как утверждали и в самом Жадино, и в райцентре, дачные участки можно перепродать гораздо дороже. Рассказывают, в Интернете уже были размещены объявления о продаже некоторых угодий в том же Пристенке. Цена, говорят, там очень впечатляющая.

По всем этим проблемам довелось поговорить со многими людьми в самых разных службах. В прокуратуре района, например, говорят о том, что жадинские дела довольно часто становятся предметом их проверок, причем по инициативе разных сторон. На тех этапах, мол, особых нарушений не обнаружено, все делается в рамках закона. В районной земельной службе обращали внимание на необходимость строгого соблюдения всех процедурных вопросов. А одна из работниц Пушкарского сельсовета выразила, пожалуй, довольно распространенное здесь мнение: дескать, душа противится подобному развитию событий, но что сделаешь, если закон такой?

Все вроде так. Но некоторые вопросы, а иногда и сомнения все же остаются. Думается, многих недоразумений можно было бы избежать, если бы с самого начала согласованно действовали здешний сельсовет и руководство тогдашнего СПК, да и нынешнего отделения агрофирмы тоже. Пока же приходится констатировать, что они чаще всего высказывают друг другу упреки, причем и на личной почве. Какой-то размытой выглядит и позиция районной власти, с 2006 года, кстати, имеющей прямое отношение к земельным вопросам.

Вот, к примеру, один из них, который мне так и не удалось прояснить до конца. В свидетельствах на некоторые купленные участки существуют ограничения на право пользования ими: аренда (то, о чем говорилось выше). Что касается Зареки, то там таких ограничений нет. Остров, являясь объектом сельхозназначения, формально принадлежал бывшему СПК. Значит, там и согласовывали его выделение после продажи? Что же искать виноватых на стороне.

Как бы там ни было, а во всей этой истории есть вещи, которые влияют на развитие событий изначально. Можно, конечно, понять некоторых людей, стремящихся во что бы то ни стало продать свои земельные доли: кому-то надо газ подвести, кому-то детей в школу собрать, денег не хватает, а тут все же выручка.

К чему это, однако, приводит, видно из всей жадинской ситуации. Посулы – посулами, но надо бы и вперед хотя бы чуточку заглядывать. Выходит ведь, что вырученные сиюминутные деньги потом все же оборачиваются гораздо большими общими потерями.

А возьмите другие решения, без которых теоретически невозможны все дальнейшие «земельные процессы». И место выдела, и конфигурацию таких участков определяет общее собрание пайщиков. Изменение же статуса земель (под те же дачи) сначала обсуждается на публичных слушаниях, а затем утверждается собранием сельских депутатов. Как показывает местная практика, подобные важнейшие мероприятия порой проходят формально или после соответствующей «подготовительной работы» одной из заинтересованных сторон. Прояви на этих этапах принципиальность, и тогда удалось бы избежать многих нынешних недоразумений, исправить которые теперь очень трудно.

http://www.kpravda.ru/article/society/020805/