Люди мира, на минуту встаньте!
Aug. 28th, 2012 12:42 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bogdan_63
Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте: гудит со всех сторон –
Это раздается в Бухенвальде
Колокольный звон, колокольный звон.
Это возродилась и окрепла
В медном гуле праведная кровь.
Это жертвы ожили из пепла
И восстали вновь, и восстали вновь!
И восстали,
И восстали,
И восстали вновь!
Сотни тысяч заживо сожженных
Строятся, строятся в шеренги к ряду ряд.
Интернациональные колонны
С нами говорят, с нами говорят.
Слышите громовые раскаты?
Это не гроза, не ураган -
Это, вихрем атомным объятый,
Стонет океан, Тихий океан.
Это стонет,
Это стонет
Тихий океан!
Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте: гудит со всех сторон –
Это раздается в Бухенвальде
Колокольный звон, колокольный звон.
Звон плывет, плывет над всей землею,
И гудит взволнованно эфир:
Люди мира, будьте зорче втрое,
Берегите мир, берегите мир!
Берегите,
Берегите,
Берегите мир!
1958
«Бухенвальдский набат» знали все. Песня гремела по стране, звучала из радиоприёмников и со сцен. Песню разучивали в школах и вокально-инструментальных ансамблях. Сотни писем приходили на радио с пометкой – «автору «Бухенвальдского набата». Эти письма попадали к адресату – к композитору Вано Ильичу Мурадели. Автора стихотворения не знал никто. Его имя не появлялось в титрах, не звучало со сцены, его имя пропадало без вести, в то время как песня охватывала не только огромный Союз, но и зарубежные государства.
Он написал эти слова за два часа. Просто по радио рассказали об открытии мемориального комплекса в Бухенвальде – и он тут же заперся в комнате, и пропал. Шёл 1958 год. На территории бывшего лагеря возвели башню, увенчанную колоколом.
И слова Александра Соболева тут же легли на бумагу:
Сотни тысяч заживо сожженных
Строятся, строятся в шеренги к ряду ряд…
Он отнёс стихотворение в «Правду» - фронтовик, инвалид войны, поэт. Но это – в белой чаше весов. А в чёрной – беспартийный еврей. Рождённый под именем «Исаак». В «Правде» стихи отвергли.
Тем не менее, в «Труде» стихотворение взяли – глядя на его художественные достоинства, а не на национальность автора. Тогда Соболев решился – и отправил стихотворение известному композитору Вано Мурадели. А через два дня получил ответ. Мурадели позвонил ему по телефону и сказал: «Пишу музыку и плачу... Какие стихи!».
Мурадели с готовой песней и связями пошёл на Всесоюзное радио. Но там посмотрели на автора стихов – и спросили, почему уважаемый Вано Ильич так неважнецки относится к выбору текста. Песню не взяли. На песню тут же повесили клеймо, мол, это не стихи, а мракобесие какое-то. Эту фразу сказал известный поэт-песенник Лев Ошанин: «Мракобесные стихи: мертвые в колоны строятся!».
Но в какой-то мере Соболеву повезло. Потому что в СССР была ещё такая ветка, как художественная самодеятельность. К коллективам ХС не предъявлялись такие требования, как к «профессиональным» ансамблям и исполнителям, а на фестивалях этой самой самодеятельности можно было прозвучать не хуже, чем с большой сцены Всесоюзного телевидения. И ЦК ВЛКСМ (комсомольцы – если кто уже не помнит этого сокращения) «списало» песню Соболева – Мурадели на исполнение одному из своих многочисленных худ.коллективов.
Вторая ступень везения пришла в Вене, где проходил какой-то фестиваль художественной самодеятельности. Советский Союз, помимо прочих, был представлен хором студентов Уральского университета – именно в их программе был «Бухенвальдский набат».
Одного-единственного исполнения песни хватило для того, чтобы покорить мир. Её пели на улицах, её переводили на другие языки, студенты стали звёздами, и все хотели узнать автора песни. «Вано Мурадели» - говорили желающим, - «Известный советский композитор». Имя Соболева не упоминалось нигде.
Песня попала в документальный фильм «Весенний ветер над Веной», который был показан в СССР. И песня полетела по Союзу. Она появилась в репертуаре ансамбля песни и пляски Советской Армии под управлением Александрова – это был грандиозный успех!
Все, кто пытался связаться с автором стихов, - утыкались в стену молчания. «Он болен», «Его нет в Москве», «Он в отъезде» - говорили люди в штатском. Во время гастролей ансамбля Советской Армии во Франции один из слушателей хотел подарить автору стихов автомобиль. «У него есть всё, что ему нужно!» - сказал человек в штатском про Соболева, который жил на тот момент в бараке-многоквартирке.
...Я не мечтаю о награде
Мне то превыше всех наград,
Что я овцой в бараньем стаде
Не брел на мясокомбинат...
Он и в самом деле никогда не прогибался под власть, никогда не писал хвалебных песен Сталину или просто СССР, не умел лизать зады – и в том была причина всех бед. Но зато он не опустил головы.
Он родился в 1915 году в местечке Полонное (Украина). Он писал стихи с детства, а на выпускном школа даже поставила спектакль по его маленькой пьесе. Тогда ещё имя Исаак не было клеймом. Таким опасным, по меньшей мере.
В 1930 году он, с котомкой и тетрадкой стихов, приехал в Москву (к старшей сестре). Работал слесарем, вступил в литературное объединение, затем перешёл работать в заводскую газету, писал стихи.
С войны он вернулся инвалидом II группы, после двух контузий, снова работал на заводе в литейном цехе, затем в заводской многотиражке. К этому времени его уже звали Александром (имя было литературным псевдонимом). Тогда же Соболев женился – по большой любви. Завод, койка в общежитии, карточки на хлеб – и любовь.
Вот они с супругой Татьяной в 1947 году
По сокращению штатов беспартийного еврея, да ещё позволявшего себе резкие критические статьи и некоторые замечания в сторону разнузданности и злоупотреблений в руководстве заводов, уволили. Он болел, около пяти лет провёл в больницах.
Кстати, его жену, Татьяну, также уволили с радио в 1954 году из-за мужа-еврея. Кстати, ещё в 1953 году ей конфиденциально порекомендовали расстаться с Александром. На работе её восстановили, но в 1957 году произошёл второй «еврейский погром» в главной редакции радиовещания. Все, имеющие связи с еврейской национальностью, были ненавязчиво уволены.
О нет, не в гитлеровском рейхе,
а здесь, в стране большевиков,
уже орудовал свой Эйхман
с благословения верхов...
Вы представляете, как можно было написать такое в 50-е?
По сути, на Соболева обрушился запрет на работу. Его фельетоны и статьи нигде не брали – по указанию свыше, а физический труд был невозможен из-за болезней и указаний врачей. Он пытался устроиться на производство контролёром – но при взгляде на его паспорт с именем «Исаак» на это место тут же попал другой человек. Коллеги и друзья помогали ему. Его печатал «Крокодил» - сатирический фельетоны. И, кстати, даже издал крошечный сборничек стихов. Впрочем, Мануил Семёнов, главный редактор «Крокодила», получил за это серьёзную выволочку сверху.
Его обманывали – умывая руки. Зав отделом культуры ЦК КПСС Поликарпов обещал Соболеву тут ж включить его в списки Союза Писателей СССР – как же, автор текста известно песни, и не член ССП! Это было не более чем актёрским жестом для успокоения совести: ни в какой СП Соболева так и не приняли.
40 лет в нищете – иначе сказать сложно. 6 сентября 1986 года он умер – всё так же неизвестный, никому не нужный.
В 1999 году вдова Александра Татьяна продала трёхкомнатную квартиру и переселилась в однушку, а на вырученные деньги выпустила единственный роман Александра Соболева – «Ефим Сегал, контуженный сержант». В 2006 году вышла её книга воспоминаний о муже – «В опале честный иудей» (Соболева Татьяна. «В опале честный иудей...» -М.: Параллели, 2006.- 432 с.- т.500 экз.).
И последнее. Из интервью с Татьяной Михайловной Соболевой: "В марте 2002 года я обратилась с письмом к президенту России В.В. Путину, В нем я особо подчеркнула, что Соболев первым среди литераторов страны призвал народы планеты к запрету атомного оружия. Поэтому я, в согласии с личным гражданским долгом, изложила в письме предложение-ходатайство об установке в парке Победы на Поклонной горе плиты с текстом «Бухенвальдского набата», слова которого служили бы людям напоминанием об их главной задаче – сохранению и упрочнению всеобщего мира. Только четвертое мое письмо попало в администрацию Президента. И аппарат сработал так, чтобы отвадить меня от бесперспективных занятий. Мое письмо направили в Московскую городскую думу, именно ей поручили решить вопрос об увековечении песни «Бухенвальдский набат» и памяти ее автора, поэта Соболеве. И Дума решила... единогласно отклонить мое предложение. А ведь еще Константин Федин сказал: «За один «Бухенвальдский набат» я поставил бы поэту памятник при жизни». Но что думцам мнение Федина? Им, наверное, ближе по духу сказанные Львом Ошаниным следующие слова: «Мракобесные стихи: мертвые в колоны строятся!». Так и закончились наши встречи в верхах...".
По материалам: Слово о честном иудее
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Люди мира, на минуту встаньте!
Date: 2012-08-28 11:48 am (UTC)no subject
Date: 2013-02-10 04:55 pm (UTC)А нам всё талдычат о перестройке, демократии.
Но ведь кто у нас в президентах? - Да тот же резидент однопартийного тоталитаризма.
no subject
Date: 2013-02-10 05:18 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-10 05:45 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-10 05:47 pm (UTC)Люди мира, на минуту встаньте!
Date: 2013-11-25 06:12 am (UTC)Памятник неизвестному поэту
Date: 2013-12-18 08:49 pm (UTC)Исак (Александр) Соболев
У святых – суровы лица…
И величественный Храм –
Символ Северной столицы –
Лёг к застуженным ногам.
Преподобный Исаакий –
Кто упомнит подвиг твой?
Только в Храме может всякий
Голосить за упокой.
Век за веком забирался
Страх под кожу у людей,
А в Москве Исаком звался
Беспартийный иудей.
Не кликушествовал всуе,
Не боялся стукачей,
Жил поэт, судьбой рискуя,
И не славил палачей.
Несгибаем, словно воля,
Усмиряя гнев и страсть,
Словом, стиснутым до боли,
Бичевал родную власть.
Отдан сукам на закланье,
Изувеченный войной,
Прозябал в глухом изгнаньи
Вместе с женщиной святой.
В нежном сердце буря крепла,
Колокольный звон стоял,
Это ожили из пепла
Те, кого он потерял.
Монументом для поэта
Re: Памятник неизвестному поэту
Date: 2013-12-20 11:44 am (UTC)Памятник неизвестному поэту (продолжение)
Date: 2013-12-18 08:52 pm (UTC)Бухенвальдский стал набат,
Он разнёсся над планетой,
Увеличенный стократ.
Завещали ветераны
Не молчать колоколам…
Мир залечивает раны,
Стонет Тихий океан.
Re: Памятник неизвестному поэту (продолжение)
Date: 2013-12-20 11:42 am (UTC)Видимо, объём принимаемых строк в графе "Комментарии" м
Date: 2013-12-20 05:07 pm (UTC)Памятник неизвестному поэту
Люди мира, на минуту встаньте!
Исак (Александр) Соболев
У святых – суровы лица…
И величественный Храм –
Символ Северной столицы –
Лёг к застуженным ногам.
Преподобный Исаакий –
Кто упомнит подвиг твой?
Только в Храме может всякий
Голосить за упокой.
Век за веком забирался
Страх под кожу у людей,
А в Москве Исаком звался
Беспартийный иудей.
Не кликушествовал всуе,
Не боялся стукачей,
Жил поэт, судьбой рискуя,
И не славил палачей.
Несгибаем, словно воля,
Усмиряя гнев и страсть,
Словом, стиснутым до боли,
Бичевал родную власть.
Отдан сукам на закланье,
Изувеченный войной,
Прозябал в глухом изгнаньи
Вместе с женщиной святой.
В нежном сердце буря крепла,
Колокольный звон стоял,
Это ожили из пепла
Те, кого он потерял.
Монументом для поэта
Бухенвальдский стал набат,
Он разнёсся над планетой,
Приумноженный стократ.
Завещали ветераны
Не молчать колоколам…
Мир залечивает раны,
Стонет Тихий океан.
Re: Видимо, объём принимаемых строк в графе "Комментарии
Date: 2013-12-23 04:59 pm (UTC)