bogdan_63 | Толстые и их соседи

Оригинал взят у

madiken_old в Толстые и их соседи

Недавно гуляли с друзьями по Девичьему полю, зашли в Корсаковку, сидели на лавочке рядом с клиникой под кленами, которые раньше были аллеей. Потом мы побрели вдоль высокого краснокирпичного забора. Составить себе представление о знаменитом саде клиники можно по кронам деревьев, которые уже сильно возвышаются над красными кирпичами. Забор кончился, и мы шли мимо хрущевок, детских площадок, полисадничков – все они стоят на территории сада, который принадлежал семейству Толстых, которые жили здесь с 1882 года.

Сад хамовнической усадьбы. Осень.

Усадьбу в Долго-Хамовническом переулке Толстой купил в июле 1882 года у коллежского секретаря Ивана Александровича Арнаутова. Вот что пишет об этом в своих воспоминаниях Анна Васильевна Левицкая, одна из Олсуфьевых, когда-то огромный участок земли между Олсуфьевским и Долго-Хамовническими переулками принадлежал Олсуфьевым:
«Однажды, летом 1880 года, Толстой, обедая у нас, сказал, что он с ужасом думает и не может себе представить, как живя в Москве, ему придется ходить по мостовой, которую он терпеть не может. Когда он заявил об этом, мой отец сказал Толстому: возьмите дом рядом с нашим садом в Хамовническом переулке. Оттуда Вы сможете постоянно ходить гулять на Воробьевы горы, ни разу не ступая на мостовую, переходя из Вашего сада в наш сад. После обеда мы повели Толстого осматривать этот дом. Пройдя через наш сад, мы, отодвинув одну доску в нашем заборе, очутились в саду купца Арнаутова.
Льву Николаевичу очень понравился как дом, так и сад, и мы вскоре узнали, что он приобрел это имущество".

Сад хамовнической усадьбы. Отам даже каток заливал.

Олсуфьевы и Толстые недолго были соседями, усадьбу Олсуфьевых купила Варвара Алексеевна Морозова, и вместо старомосковского барского дома появилась психиатрическая клиника. Похоже Толстой не сильно расстроился, соседство с клиникой было интересным и познавательным. Толстой стал частым гостем клиники. Они подружились с Сергеем Сергеевичем Корсаковым и проводили время в неспешных разговорах, прогуливаясь по саду.
Говорили, что Толстой «приходил сюда из-за интереса к психиатрии и еще потому, что временами находил свою супругу, Софью Андреевну, душевнобольной и надеялся проконсультироваться по сему тонкому вопросу с корифеем медицины». В то время Софья Андреевна в свою очередь считала графа не совсем здоровым и не препятствовала его разговорам с психиатром.
«Идеи новые Льва Николаевича испортили мою жизнь и жизнь моих детей: и сыновей и дочерей. Ломка всей их юной жизни сильно повлияла и на их душевную и на физическую жизнь», - писала Софья Андреевна в записках «Моя жизнь» .

Софья Андреевна и Лев Николаевич

Существует много легенд и историй, связанных с этим соседством. Корсаков говорил, что Лев Толстой отдал часть своего сада клинике, но с условием, что он может прогуливаться там, когда захочет: в заборе была калитка. Но в воспоминаниях Софьи Андреевны, и старших детей нет об этом ни слова. Красно-кирпичная стена поворачивает, проводя четкую границу между имениями.
Дочь Толстого Татьяна Львовна Сухотина-Толстая писала: «Отца очень интересовали сумасшедшие. При любой возможности он их внимательно наблюдал. Он говорил, что безумие – это эгоизм, доведенный до своего предела». Однажды Толстой посетил гипнотический сеанс, который проводили в клинике.

Сеанс гипноза, Рихард Берг 1884

После он записал в дневнике, что гипнотическое состояние у взрослого – как раз то, в котором обычно, нормально пребывает ребенок: полное, безграничное доверие к жизни и другому человеку, совершенная, абсолютная вера…
А доктору Корсакову, заметил Толстой, его пациенты так верят и без гипноза, потому что особо хороший он человек, умеет всецело проникнуться душой своего собеседника и вселить в нее мир и покой, даже если тот пребывает в бреду и болезненно возбужден…

Татьяна Толстая

Зато когда Репин выставил полотно «Поприщин» на сюжет «Записок сумасшедшего» Н.В.Гоголя, Толстой подошел к нему со всем знанием дела: «Сегодня папа хвалил «Сумасшедшего» Репина, - писала Татьяна Толстая, - И, по-моему тоже, это замечательная вещь. Как натурально, живо и правдиво! А как написано! Репин – и мастер и художник».

"Поприщин" И.Репин

Сад, из-за которого и была куплена усадьба, точно описан в рассказе Софьи Андреевны Толстой «Ванечка»:
«В отдаленном переулке Москвы стоит желтый деревянный дом среди большого сада с липовой аллеей, курганом, беседкой и даже яблонями. В этом саду особенно хорошо весной: сирень цветет, дорожки посыпаются песком, кое-где краснеют тюльпаны и цветут душистые нарциссы. Рядом с этим садом, за забором еще сад, еще больше и красивее».
О саде пишет и Татьяна Львовна Сухотина-Толстая:
«Сад нашего московского дома граничил с большим парком клиники для душевнобольных. Только забор разделял их. В его щели мы могли видеть, как по аллеям гуляют больные. С некоторыми из них мы познакомились. Они нам протягивали цветы, а когда смотрители за ними не наблюдали, мы беседовали с ними. (…) Однажды одному душевнобольному удалось сбежать из клиники, и он спрятался в нашем саду. Смотрители бегом примчались к нам и, получив разрешение осмотреть сад, стали шарить во всех углах. Наконец они нашли несчастного, скрывавшегося за деревом».

В мемуарах "Зарницы памяти" можно прочитать и историю о посещении Толстым с дочерью Татьяной спектакля, который устраивали пациенты корсаковской клиники.

"Однажды вечером Корсаков пригласил нас на представление, где актерами и зрителями были сами больные. Спектакль прошел с успехом. Было сыграно несколько маленьких сцен. Нельзя было подумать, что ро¬ли исполняют душевнобольные. Но о зрителях этого нельзя было сказать. Помню, одна молоденькая девушка, сидевшая вблизи меня, не могла удержаться от смеха. Ее лицо багровело от натуги, но смех овладевал ею, и в зале раздавался безумный, пугающий хохот, напоминающий скорее рыдания. Другие зрители бормотали что-то сквозь зубы. Некоторые, сидевшие между смотрителями и санитарами, зло посматривали то вправо, то влево, не обращая внимания на сцену.
Во время антракта несколько человек подошли к моему отцу и заговорили с ним. Вдруг мы увидели бегущего к нам больного с черной бородой и сияющими за стеклами очков глазами. Это был один из наших друзей.
— Ах, Лев Николаевич! — воскликнул он весело. — Как я рад вас видеть! Итак, вы тоже здесь! С каких пор вы с нами?
Узнав, что отец здесь не постоянный обитатель, а только гость, он был разочарован.

Соседство это тесно связано с младшим сыном Толстых Ванечкой. Сохранился рассказ Софьи Андреевны Толстой "Ванечка. Истинное происшествие из его жизни", рассказывающий о дружбе Ванечки и пациента клиники Морозовой. Ванечка был слабым ребенком, часто болел. По словам Софьи Андреевны это был очень набожным, трогательным: «…Ванечка, любимый всеми, худенький, бледный курчавый мальчик, с золотистыми волосиками, очень умными, ласковыми глазками и весь легонький, воздушный и веселый». О Ванечке вспоминает и Татьяна Толстая: «Ваня был полон любви и ласки ко всем окружающим».

Ванечка

Рассказ «Ванечка» был написан после ранней смерти мальчика. Он умер от скарлатины в 1885 году, и его смерть стала настоящей трагедией семьи Толстых.
В рассказе, напечатанном в 1910 году графиня описывает дружбу Ванечки и пациента клиники, тот был «…немного седой, но с добрыми и очень грустными глазами». Сын Толстых и пациент переговаривались через дырочку в заборе всю весну, дарили друг другу подарки: «Домашние и няня уже не мешали Ванечке знакомству с больным через забор. Дурного ничего от этого не было, а хорошего много», - пишет Софья Андреевна. Настало время ехать в Ясную Поляну, и Ванечка пошел попрощаться со своим приятелем. Пациент передал письмо матери своего маленького друга:
«Сударыня, уезжая, я хотел вам сказать, что я скорбел душой, тосковал и оплакивал своего единственного умершего сына и помешался от горя. Я думал, что возврат к жизни мне был невозможен. Теперь я здоров и не доктора исцелили меня, но Бог послал мне утешением вашего Ванечку. Да благославит Господь вашего малютку сына и весь ваш дом. Прощайте. И.Т.»
«…под влиянием нежности моего маленького брата в душе больного вновь пробудилось желание жить» - пишет Татьяна Львовна в заметках «Зарницы памяти». В 1901 году Толстые уезжают в Ясную Поляну.
За год до этого умер Сергей Сергеевич Корсаков.
После смерти С.С.Корсакова клинику возглавил В.В.Сербский.