Санитарный поезд 1078
Sep. 26th, 2012 07:55 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bogdan_63Оригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
glavholod в Санитарный поезд 1078
Киев, Лукьяновка, улица Мельникова.В здании этом учили медиков еще сто лет назад, был госпиталь в годы Первой Мировой, а в 1941 располагалась фельдшерско-акушерская школа. И сейчас тут – Первый медицинский колледж.
И вот такая мемориальная доска на нем:
Что за поезд? Кто на нем служил? Как сложилась их судьба?
Временный Военно-Санитарный поезд 1078 был сформирован 23 июня 41 года на базе Военно-медицинского училища под командованием военврача С.И. Тихонова и комиссара Д.Ф. Бутяева.
Дальше – фрагменты воспоминаний тех, кто служил на этом поезде. Мне нечего добавить к их словам, просто представьте себе, как это было...
Разумовская Ольга Сергеевна, ст. медсестра:
Гитлиц Раиса Георгиевна, медсестра:
Лященко-Симецкая М.И., медсестра:
Левицкий Леонид Семенович, санитар:
« Я, Разумовская Ольга Сергеевна, 1918 года рождения,
окончила в 1938 году Киевский медицинский техникум и работала в Киеве в 8-й поликлинике Подольского района.
В 1939 году, во время освобождения Западной Украины и Белоруссии, я была мобилизована и направлена в Киевский Военный госпиталь, где работала операционной сестрой.
В декабре 1939 года меня демобилизовали, но в конце этого же месяца вновь мобилизовали и отправили на финский фронт, где я работала старшей медсестрой отделения госпиталя № 2008, а затем по транспортировке тяжело раненых.
На финском фронте, при выполнении боевого задания, была ранена. По возвращении с фронта работала на прежнем месте – в 8-й поликлинике г. Киева.
22 июня 1941 года я была мобилизована в Красную Армию и направлена в ВВСП (Временно-Военный Санитарный Поезд) № 1078, ФЭП 73.
В поезде была назначена на должность старшей медсестры в кригеровском вагоне. В кригеровском вагоне, оборудованном специальными подвесными койками, находились наиболее тяжёлые раненые.
Мне в помощь была назначена медсестрой Гитлиц Раиса Григорьевна, а позже, когда ей дали отдельный самостоятельный вагон, мне в помощь была дана Чеховская Тося.
Я хорошо помню первый рейс нашего поезда в Дрогобич. Как оказалось, из Дрогобича раненые уже были эвакуированы до нашего приезда и мы их встретили по дороге в город Стрый, перегрузив в свой поезд.
В мой вагон, где помещалось 22 койки, были поставлены ещё носилки в проходе, и таким образом в вагон было погружено до 30 человек.
Мне запомнился раненый Зеленцов не приходивший в сознание – ранения черепа, бедра и голени (наложен жгут и кохером зажат сосуд для меньшего кровотечения).
Помню, что где-то мы его сдали, как не транспортабельного раненого.
Этот рейс был особенно трудным, так как мы трое суток не отходили от раненых.
Ещё мне очень заполнилась погрузка раненых в Василькове под Киевом.
Рано утром, когда началась погрузка раненых в вагоны, началась очень сильная бомбёжка.
Раненые в моём вагоне были в бессознательном состоянии – одни заползали под койки, между пружин, а другие наоборот выползали из вагона и бились в припадке о рельсы.
С трудом мне удалось их немного удержать и успокоить.
А потом, при помощи санитаров, снова погружали их в вагон.
Очень тяжело было вытянуть из под кроваток, ибо было просто неимоверно, как они залезли между коечных пружин.
Бомбёжка продолжалась периодически весь день и, сопровождаемые бомбёжкой, мы выехали из Василькова – привезли раненых в Киев. Мы пережили такой тяжёлый день, что когда разгрузили раненых, нам было разрешено ночевать дома. Мы сорвали пломбу на двери запечатанной квартиры Раи Гитлиц и там ночевали, ибо многим не было к кому идти – родные эвакуировались из города.
Я ещё вспоминаю в этот день смешной эпизод:
когда началась бомбёжка, наш комиссар Дмитрий Фёдорович Бутяев крикнул – «Ложись», но медсестра Чернюк Мотя ответила – «Я не могу ложиться, тут мокро».
После расформирования ВВСП № 1078 я была направлена в госпиталь легко раненых № 2651, где работала старшей медсестрой отделения.С этим госпиталем я прошла от Сталинграда до Берлина.
С июня 1945 года была откомандирована в госпиталь, который дислоцировался в г. Калише – его номер не помню. А потом, в мае 1946 года была демобилизована.После демобилизации вернулась в г. Киев в свою поликлинику, где и работаю по настоящее время»
«Я, Гитлиц Раиса Григорьевна, 1921 года рождения,
до войны была студенткой 2-го курса исторического факультета Киевского Университета имени Т. Шевченко.При университете я окончила курсы медсестёр запаса без отрыва от учёбы.
23 июня я была мобилизована в Красную Армию и направлена медсестрой во Временно-Военный санитарный поезд № 1078, ФЭП-73. 23 июня 1941 года мы, команда нашего поезда, прибыла в Военно-медицинское училище по ул. Мельникова, 81. Здесь мы сформировались, получили обмундирование, и поздно вечером этого же дня команда была погружена в теплушку и отправлена на станцию Киев-Пассажирский.Нас привезли к поезду и погрузили.Мы не знали, куда мы едем, каково назначение нашей части.Яков Чуков, будущий секретарь нашего поезда, мне сказал:«Не волнуйтесь, мы будем бывать в Киеве часто.У нас санитарный поезд, мы будем привозить раненых с фронта в Киев».
Я была назначена медсестрой в кригеровский вагон (вагон с подвесными койками), где старшей медсестрой была Разумовская Ольга.Мои познания в медицине были очень скудными и поэтому, по дороге на фронт за ранеными, меня учили делать уколы (в подушку) и перевязки.
Наш первый рейс был в г. Дрогобич.Раненых в Дрогобиче уже не было, их эвакуировали в товарных вагонах.
В очень тяжёлом состоянии были раненые этого состава, когда мы их встретили на станции Стрый и погрузили в свой поезд.Раненых было, кажется 900 человек, по этому приходилось грузить в вагоны значительно больше их вместимости.В нашем кригеровском вагоне вместе 22 раненых было около 30 человек – в проходе на полу были поставлены носилки.Было очень тяжело.
Я хорошо помню молодого раненого бойца Зеленцова.
Ему было лет 19, но на вид казалось 17 – он был небольшого роста и хрупкий.
Не приходя в сознание, он умер. Особенно меня поразила выносливость и терпеливость раненого-казаха (его имя, кажется, Ра).Он был ранен ночью 22 июня, когда был в палатке на койке, у него было 15 осколочных ранений, но он не стонал, ничего не просил и во время перевязок, сжав зубы, молчал.
Это был трудный рейс.
Стояли жаркие дни, в вагонах духота, трое суток мы не выходили из них и не спали.
Я помню, что еле стояла на ногах, есть не могла, потому что ещё не привыкла к больничному запаху.
Правда, Ольга пыталась меня насильно кормить манной кашей, которую я терпеть не могу.
После наш начальник, военврач I-го ранга Сергей Иванович Тихонов, рассказывал, что во время рейса на Дрогобич мы подвергались большой опасности, ведь когда мы выезжали из Дрогобича немцы были уже на окраине города.
Тогда он нам об этом не говорил, чтобы нас не тревожить.
Второй рейс, под Проскуров, я не очень запомнила, только помню, что мы подвергались сильной бомбёжке под станцией Калиновка. До этого нам не приходилось переживать таких бомбёжек, а раненые сильно беспокоились, мы их успокаивали: «Чего вам бояться, ведь мы же с вами».
В июле 1941 года мы прибыли на станцию Васильков, откуда должны были транспортировать раненых на Киев.Рано утром началась бомбёжка.Часть раненых, которых не успели погрузить, грузили под бомбёжкой.
Когда раненых уже погрузили, то мы не могли выехать из-за того, что паровоз не смог вывести весь состав.
Часть вагонов была отправлена на станцию Васильков-1, а несколько вагонов оставалось почти до вечера в Василькове-2. К тому времени я уже работала самостоятельно в вагоне-теплушке.
Некоторые раненые из моего вагона во время бомбёжки убежали, хотя я так и не могла понять, как им это удалось сделать с такими тяжёлыми ранениями. Мы сами их нашли, насильно забрали в вагоны и больше не выпускали.
Когда поезд прибыл в Киев, я увидела нашего батальонного комиссара Дмитрия Фёдоровича Бутяева и не сразу его узнала, так он изменился за этот день: он заметно постарел и поседел.
Помню также рейс в район станции Мироновка.Фронт находился очень близко.
Раненых подвозили машинами, приносили прямо на носилках к поезду, мы все:медсёстры и санитары, быстро грузили их в вагоны.
26 августа 1941 года (я запомнила эту дату, потому что в этот день встретила свою подругу, которая подарила мне фотографию с подписанной датой) мы под сильной бомбёжкой проезжали мост через Днепр.
Мне, как бывшему секретарю комсомольской организации ВВСП-1078, хочется особенно отметить самоотверженную работу наших комсомольцев – медсестёр и санитаров: Маруси Бруенко (погибла в 1942-м), Леонида Левицкого, Михаила Ейленкрига, Галины Негриенко.
После расформирования ВВСП-1078 я была направлена в Госпиталь Легко Раненых № 2651,
где работала медсестрой хирургического отделения, а затем зав. делопроизводителя медчасти.
Здесь мне присвоили звание младшего лейтенанта медслужбы. Демобилизовалась из армии в январе 1946 года.
После демобилизации, в 1949 году, окончила исторический факультет Киевского Университета.
В настоящее время работаю преподавателем-воспитателем средней школы № 100 г. Киева.
г. Киев, 3 декабря 1966 года».
Лященко-Симецкая М.И.
«… Война застала меня на дежурстве в детском отделении санатория Пуща-Водица г. Киева, где я работала медсестрой после окончания медучилища.
Утром 23 июня 1941 года я получила повестку явиться в Петровский райвоенкомат г. Киева,
который направил меня в Киевское военно-медицинское училище – ул. Мельника № 81.
Там формировался наш санитарный поезд № 1078. В медучилище нас обмундировали, накормили, построили и повели к составу, который стоял на путях на Лукьяновке.В поезде нам выдали необходимое оснащение, медицинские сумки и распределили по вагонам.
Наш первый рейс был в Дрогобич, но раненых мы там не приняли.Они были эвакуированы раньше, и мы их нагнали только на станции Стрый. Здесь мы перегрузили в наши более удобные вагоны только тяжело раненых, остальные вагоны подцепили к нашему составу и двумя паровозами довезли их в Киев, где и сдали в госпиталь.
Работали день и ночь, и так рейс за рейсом.Бомбёжки, ремонт состава, и снова за ранеными.
Помню, мы должны были забрать раненых на станции Васильков-2.
Только начали погрузку, как налетели немецкие бомбардировщики.Часть раненых при бомбёжке погрузили, но пол состава, не загружая, отцепили и оттянули на станцию Васильков-2.Тут началась такая бомбёжка, что всё смешалось в пыли и дыму.Когда дым немного рассеялся, мы побежали на крики и стоны.
Я наткнулась на раненого, который лежал и молчал, а рядом лежали его ноги, они держались только на коже, и боец силился подтянуть их к себе.Подбежал санинструктор Левицкий Лёня с носилками.
Мы уложили раненого и только стали нести его к остаткам своего поезда, как снова завыли бомбы.
Раненый смотрел на нас обезумевшими глазами.Мы упали на него, закрыв его своими телами, чтобы он не видел пикирующих самолётов.Уговаривали его, чтобы он не боялся – мы его не бросили.
Когда немного стихло, мы благополучно добрались до своих вагонов.
Стали оказывать помощь раненым бойцам и мирным жителям, среди которых было много детей и стариков.
При этой бомбёжке был ранен Левицкий Л.С. и, не покидая поезда, он лечился в амбулатории.
Только к вечеру, без стёкол и с покорёженными вагонами, мы медленно тронулись с места и соединились с первой половиной нашего состава.
Наш начальник поезда С.И. Тихонов и комиссар Д.Ф. Бутяев, охрипшие и посеревшие от пыли, поддерживали в нас бодрое настроение.
Вспоминается, как к нам поступил раненый в нижнюю конечность, у него началась газовая гангрена.
Нужна была срочная ампутация, но условия для этого были не подходящие.
Наш комиссар очень волновался, он то строго приказывал, то умоляюще просил, чтобы немедленно начали ампутацию.Мы по возможности подготовились и на ходу поезда начали операцию.Нас у операционного стола качало, мотало, но операция продолжалась.Неумолимая гангрена поползла выше и, вскоре, раненый скончался.До сих пор каждый из нас, врачей, помнит его молящий взгляд о спасении.
Фамилия его была Зеленин или Зеленский, сам он черниговский, по профессии юрист (перечёркнутое можно писать на ваше усмотрение!).
Много было рейсов трудных и не трудных, но наш коллектив был спаян и работоспособен.
После расформирования санпоезда № 1078, я попала в г. Сталиград в сортировочный эвакогоспиталь № 415.
г. Киев, ул. Ивана Изаневича 69, кв. 2
Лященко-Симецкая М.И.».
« Я, Левицкий Леонид Семёнович, 1914 года рождения,
помню один эпизод, это было на станции Волочиск-Подволочиск – на бывшей польской границе 1939 года.
Дальше наш поезд следовать не мог и нас поставили в тупик у склада сахарного завода.
Нас сильно бомбили с воздуха, так как немцы уже были под городом.Наши даже на танкетках раненых танкистов подвозили.Погрузка раненых шла с небывалой скоростью.Тогда завскладом сказал, чтобы раненые, кто как может, набирали сахара, так как его будут заливать бензином – таков приказ.
Сергей Иванович Тихонов, начальник санпоезда № 1078, тогда сказал:
«Надо быстрее, иначе отсюда нам не выбраться».
После такого разговора наш старший железнодорожник ВВСП-1078 – Ланда М.Д., сумел сманеврировать составом с ранеными и вывести его из тупика.Благодаря умелым действиям он спас раненых и команду санитарного поезда.Когда нас вывезли на центральный путь, там была пробка, путя были разбиты и до Проскурова (ныне Хмельницкий), наш состав двигался медленно, так как путя были перегружены.
Питания было мало, а раненых около 1000 человек, и нам пришлось обратиться в местный колхоз и люди помогли.И так под обстрелом мы довезли раненых в Проскуров, тяжело раненых там сдали,
погрузили других и поехали в Киев, где их сдали в госпиталь.
В июле 1941 года наш ВВСП-1078 получил распоряжение вывести раненых из г. Васильков, так как в том районе шли большие бои.К вечеру наш поезд добрался до станции Васильков-2 и остановился в тупике кожзавода.И тут же начали поступать раненые с передовой и медсанбата.
Во время погрузки раненых, в воздухе появились два истребителя – один наш, а другой немецкий.
Немецкий самолёт сбил наш самолёт как раз над Васильковским аэродромом и через некоторое время к нам был доставлен этот раненый лётчик.Когда немецкий «мессер» повернул назад, из ракетницы, с земли, ему был подан сигнал зелёной ракетой.Поблизости от нас стоял местный житель, который сказал:
«Не ночуйте в вагонах детки, так как этот поданный ему сигнал известия,
что здесь находятся военные составы – они вас будут бомбить».
В 7 часов утра из-за леса показалось 18 немецких бомбардировщиков.
Первая девятка самолётов поравнялась с железной дорогой и начала нас бомбить, а затем другая девятка – так продолжалось до 11 часов дня.В промежутках между бомбардировками раздавались крики «Спасите!»
По команде комиссара поезда Д.Ф. Бухтяева:«Давайте носилки сюда!», я и санинструктор Симецкая М.И. побежали на крики.Возле вокзального строения нам показали раненого бойца без правой ноги.
Мы положили раненого на носилки, и вышли со двора.В это время начался новый массированный налёт немецкой авиации и нам пришлось укрыться у стенки дома.Раненый был перепуган и просил:
«Сестричка, братик не оставляйте меня, я жить хочу!»
Тогда мы нагнулись над ним и прикрыли его собой, чтобы он не видел неба, как падают бомбы.
Он нас крепко держал за руки и не отпускал от себя, боялся, чтобы мы его не оставили.
Когда мы доставили его на платформу, военврач А. Меркулова наложила жгут и обработала рану.
А налёт всё продолжался, где я был ранен в левую сторону лица.
Немцы тогда просчитались, они угодили в дровяной склад кожзавода.
Когда взлетели в воздух дрова, они, наверное, подумали, что разбили железнодорожные пути и на время прекратили налёты. Этим воспользовался наш машинист Ланда и попросил комиссара поезда выделить санитаров для очистки железнодорожных путей и вывести состав из зоны бомбардировок.
Это было сделано и, вскоре, поезд тронулся на выезд из станции.
Всю дорогу нас сопровождали в воздухе немецкие самолёты.
Мы приехали на станцию Васильков-1, где быстро сцепили вторую половину состава и двинулись в Киев.
В Киеве мы сдали раненых на Лукьяновке.
Я лечил своё ранение амбулаторно, лечила меня Симецкая М.И. (Ляшенко).
Ещё я помню, было распоряжение ехать за ранеными на станцию Спартак, что в районе Бородянки.
На санлетучке, три вагона и маленький паровоз, были посланы Т. Чеховская, Бруенко, санитар Ваня и я.
До места назначения мы не добрались, так как там уже были немцы. Обстрелом прямой наводки была разбита наша санлетучка.И только к утру, пешком, мы добрались в свою команду.
Сейчас я работаю на Киевской кожгалантерейной фабрике «Укркожгалантерея»
Не очень понятно, почему в воспоминаниях идет речь о Военно-Медицинском училище (ВМУ), которое в Киеве находилось не на Мельникова,а на Соломенке. Есть версия (по воспоминаниям курсантов КВИРТУ), что долгое время курсанты ВМУ учились именно в здании фельдшерско-акушерской школы на Мельникова,а жили в казармах КВИРТУ.
UPD Киевское Военно-медицинское училище (КВМУ) находилось тоже на Мельникова в казармах (или штабе) Тираспольского полка - сейчас это № 24. И вот фото с подписью КВМУ - именно там по воспоминаниям и формировался санитарный поезд 1078, хотя наверняка и сотрудники фельдшерской школы были задействованы.
в наших казармах до 1915 года размещался 131 пехотный тираспольский полк . С1946 по 1955 год на КАПУ находилось Киевское Артиллерийское подготовительное училище , последний 10 класс ученики окончили в 1955 году, затем здания передали квирту. Курсанты КВМУ (киевское военно- медицинское училище) жили в наших казармах , поэтому и назывался медгородок , а учебные классы были в медучилище за треугольником , оно и сейчас готовит медбратишек и мед сестричек. Источник
Да кстати, после освобождения Киева один из госпиталей действовал в Покровском монастыре на Лукьяновке:
Источники информации :
4) Современные фото Мед Колледжа
glavholod в Санитарный поезд 1078Киев, Лукьяновка, улица Мельникова.В здании этом учили медиков еще сто лет назад, был госпиталь в годы Первой Мировой, а в 1941 располагалась фельдшерско-акушерская школа. И сейчас тут – Первый медицинский колледж.
И вот такая мемориальная доска на нем:
Что за поезд? Кто на нем служил? Как сложилась их судьба?
Временный Военно-Санитарный поезд 1078 был сформирован 23 июня 41 года на базе Военно-медицинского училища под командованием военврача С.И. Тихонова и комиссара Д.Ф. Бутяева.
Дальше – фрагменты воспоминаний тех, кто служил на этом поезде. Мне нечего добавить к их словам, просто представьте себе, как это было...
Разумовская Ольга Сергеевна, ст. медсестра:
«Ещё мне очень заполнилась погрузка раненых в Василькове под Киевом.
Рано утром, когда началась погрузка раненых в вагоны, началась очень сильная бомбёжка.
Раненые в моём вагоне были в бессознательном состоянии – одни заползали под койки, между пружин, а другие наоборот выползали из вагона и бились в припадке о рельсы.
С трудом мне удалось их немного удержать и успокоить. А потом, при помощи санитаров, снова погружали их в вагон. Очень тяжело было вытянуть из под кроваток, ибо было просто неимоверно, как они залезли между коечных пружин.»
Гитлиц Раиса Георгиевна, медсестра:
«Я хорошо помню молодого раненого бойца Зеленцова.
Ему было лет 19, но на вид казалось 17 – он был небольшого роста и хрупкий.
Не приходя в сознание, он умер. Особенно меня поразила выносливость и терпеливость раненого-казаха (его имя, кажется, Ра). Он был ранен ночью 22 июня, когда был в палатке на койке, у него было 15 осколочных ранений, но он не стонал, ничего не просил и во время перевязок, сжав зубы, молчал.
Это был трудный рейс.
Стояли жаркие дни, в вагонах духота, трое суток мы не выходили из них и не спали.
Я помню, что еле стояла на ногах, есть не могла, потому что ещё не привыкла к больничному запаху. Правда, Ольга пыталась меня насильно кормить манной кашей, которую я терпеть не могу.»
Лященко-Симецкая М.И., медсестра:
«Тут началась такая бомбёжка, что всё смешалось в пыли и дыму. Когда дым немного рассеялся, мы побежали на крики и стоны. Я наткнулась на раненого, который лежал и молчал, а рядом лежали его ноги, они держались только на коже, и боец силился подтянуть их к себе.
Подбежал санинструктор Левицкий Лёня с носилками.Мы уложили раненого и только стали нести его к остаткам своего поезда, как снова завыли бомбы. Раненый смотрел на нас обезумевшими глазами. Мы упали на него, закрыв его своими телами, чтобы он не видел пикирующих самолётов. Уговаривали его, чтобы он не боялся – мы его не бросили.»
Левицкий Леонид Семенович, санитар:
«Во время погрузки раненых, в воздухе появились два истребителя – один наш, а другой немецкий. Немецкий самолёт сбил наш самолёт как раз над Васильковским аэродромом и через некоторое время к нам был доставлен этот раненый лётчик.
Когда немецкий «мессер» повернул назад, из ракетницы, с земли, ему был подан сигнал зелёной ракетой. Поблизости от нас стоял местный житель, который сказал:
«Не ночуйте в вагонах детки, так как этот поданный ему сигнал известия,
что здесь находятся военные составы – они вас будут бомбить».
В 7 часов утра из-за леса показалось 18 немецких бомбардировщиков. Первая девятка самолётов поравнялась с железной дорогой и начала нас бомбить, а затем другая девятка – так продолжалось до 11 часов дня.»
« Я, Разумовская Ольга Сергеевна, 1918 года рождения,
окончила в 1938 году Киевский медицинский техникум и работала в Киеве в 8-й поликлинике Подольского района.
В 1939 году, во время освобождения Западной Украины и Белоруссии, я была мобилизована и направлена в Киевский Военный госпиталь, где работала операционной сестрой.
В декабре 1939 года меня демобилизовали, но в конце этого же месяца вновь мобилизовали и отправили на финский фронт, где я работала старшей медсестрой отделения госпиталя № 2008, а затем по транспортировке тяжело раненых.
На финском фронте, при выполнении боевого задания, была ранена. По возвращении с фронта работала на прежнем месте – в 8-й поликлинике г. Киева.
22 июня 1941 года я была мобилизована в Красную Армию и направлена в ВВСП (Временно-Военный Санитарный Поезд) № 1078, ФЭП 73.
В поезде была назначена на должность старшей медсестры в кригеровском вагоне. В кригеровском вагоне, оборудованном специальными подвесными койками, находились наиболее тяжёлые раненые.
Мне в помощь была назначена медсестрой Гитлиц Раиса Григорьевна, а позже, когда ей дали отдельный самостоятельный вагон, мне в помощь была дана Чеховская Тося.
Я хорошо помню первый рейс нашего поезда в Дрогобич. Как оказалось, из Дрогобича раненые уже были эвакуированы до нашего приезда и мы их встретили по дороге в город Стрый, перегрузив в свой поезд.
В мой вагон, где помещалось 22 койки, были поставлены ещё носилки в проходе, и таким образом в вагон было погружено до 30 человек.
Мне запомнился раненый Зеленцов не приходивший в сознание – ранения черепа, бедра и голени (наложен жгут и кохером зажат сосуд для меньшего кровотечения).
Помню, что где-то мы его сдали, как не транспортабельного раненого.
Этот рейс был особенно трудным, так как мы трое суток не отходили от раненых.
Ещё мне очень заполнилась погрузка раненых в Василькове под Киевом.
Рано утром, когда началась погрузка раненых в вагоны, началась очень сильная бомбёжка.
Раненые в моём вагоне были в бессознательном состоянии – одни заползали под койки, между пружин, а другие наоборот выползали из вагона и бились в припадке о рельсы.
С трудом мне удалось их немного удержать и успокоить.
А потом, при помощи санитаров, снова погружали их в вагон.
Очень тяжело было вытянуть из под кроваток, ибо было просто неимоверно, как они залезли между коечных пружин.
Бомбёжка продолжалась периодически весь день и, сопровождаемые бомбёжкой, мы выехали из Василькова – привезли раненых в Киев. Мы пережили такой тяжёлый день, что когда разгрузили раненых, нам было разрешено ночевать дома. Мы сорвали пломбу на двери запечатанной квартиры Раи Гитлиц и там ночевали, ибо многим не было к кому идти – родные эвакуировались из города.
Я ещё вспоминаю в этот день смешной эпизод:
когда началась бомбёжка, наш комиссар Дмитрий Фёдорович Бутяев крикнул – «Ложись», но медсестра Чернюк Мотя ответила – «Я не могу ложиться, тут мокро».
После расформирования ВВСП № 1078 я была направлена в госпиталь легко раненых № 2651, где работала старшей медсестрой отделения.С этим госпиталем я прошла от Сталинграда до Берлина.
С июня 1945 года была откомандирована в госпиталь, который дислоцировался в г. Калише – его номер не помню. А потом, в мае 1946 года была демобилизована.После демобилизации вернулась в г. Киев в свою поликлинику, где и работаю по настоящее время»
«Я, Гитлиц Раиса Григорьевна, 1921 года рождения,
до войны была студенткой 2-го курса исторического факультета Киевского Университета имени Т. Шевченко.При университете я окончила курсы медсестёр запаса без отрыва от учёбы.
23 июня я была мобилизована в Красную Армию и направлена медсестрой во Временно-Военный санитарный поезд № 1078, ФЭП-73. 23 июня 1941 года мы, команда нашего поезда, прибыла в Военно-медицинское училище по ул. Мельникова, 81. Здесь мы сформировались, получили обмундирование, и поздно вечером этого же дня команда была погружена в теплушку и отправлена на станцию Киев-Пассажирский.Нас привезли к поезду и погрузили.Мы не знали, куда мы едем, каково назначение нашей части.Яков Чуков, будущий секретарь нашего поезда, мне сказал:«Не волнуйтесь, мы будем бывать в Киеве часто.У нас санитарный поезд, мы будем привозить раненых с фронта в Киев».
Я была назначена медсестрой в кригеровский вагон (вагон с подвесными койками), где старшей медсестрой была Разумовская Ольга.Мои познания в медицине были очень скудными и поэтому, по дороге на фронт за ранеными, меня учили делать уколы (в подушку) и перевязки.
Наш первый рейс был в г. Дрогобич.Раненых в Дрогобиче уже не было, их эвакуировали в товарных вагонах.
В очень тяжёлом состоянии были раненые этого состава, когда мы их встретили на станции Стрый и погрузили в свой поезд.Раненых было, кажется 900 человек, по этому приходилось грузить в вагоны значительно больше их вместимости.В нашем кригеровском вагоне вместе 22 раненых было около 30 человек – в проходе на полу были поставлены носилки.Было очень тяжело.
Я хорошо помню молодого раненого бойца Зеленцова.
Ему было лет 19, но на вид казалось 17 – он был небольшого роста и хрупкий.
Не приходя в сознание, он умер. Особенно меня поразила выносливость и терпеливость раненого-казаха (его имя, кажется, Ра).Он был ранен ночью 22 июня, когда был в палатке на койке, у него было 15 осколочных ранений, но он не стонал, ничего не просил и во время перевязок, сжав зубы, молчал.
Это был трудный рейс.
Стояли жаркие дни, в вагонах духота, трое суток мы не выходили из них и не спали.
Я помню, что еле стояла на ногах, есть не могла, потому что ещё не привыкла к больничному запаху.
Правда, Ольга пыталась меня насильно кормить манной кашей, которую я терпеть не могу.
После наш начальник, военврач I-го ранга Сергей Иванович Тихонов, рассказывал, что во время рейса на Дрогобич мы подвергались большой опасности, ведь когда мы выезжали из Дрогобича немцы были уже на окраине города.
Тогда он нам об этом не говорил, чтобы нас не тревожить.
Второй рейс, под Проскуров, я не очень запомнила, только помню, что мы подвергались сильной бомбёжке под станцией Калиновка. До этого нам не приходилось переживать таких бомбёжек, а раненые сильно беспокоились, мы их успокаивали: «Чего вам бояться, ведь мы же с вами».
В июле 1941 года мы прибыли на станцию Васильков, откуда должны были транспортировать раненых на Киев.Рано утром началась бомбёжка.Часть раненых, которых не успели погрузить, грузили под бомбёжкой.
Когда раненых уже погрузили, то мы не могли выехать из-за того, что паровоз не смог вывести весь состав.
Часть вагонов была отправлена на станцию Васильков-1, а несколько вагонов оставалось почти до вечера в Василькове-2. К тому времени я уже работала самостоятельно в вагоне-теплушке.
Некоторые раненые из моего вагона во время бомбёжки убежали, хотя я так и не могла понять, как им это удалось сделать с такими тяжёлыми ранениями. Мы сами их нашли, насильно забрали в вагоны и больше не выпускали.
Когда поезд прибыл в Киев, я увидела нашего батальонного комиссара Дмитрия Фёдоровича Бутяева и не сразу его узнала, так он изменился за этот день: он заметно постарел и поседел.
Помню также рейс в район станции Мироновка.Фронт находился очень близко.
Раненых подвозили машинами, приносили прямо на носилках к поезду, мы все:медсёстры и санитары, быстро грузили их в вагоны.
26 августа 1941 года (я запомнила эту дату, потому что в этот день встретила свою подругу, которая подарила мне фотографию с подписанной датой) мы под сильной бомбёжкой проезжали мост через Днепр.
Мне, как бывшему секретарю комсомольской организации ВВСП-1078, хочется особенно отметить самоотверженную работу наших комсомольцев – медсестёр и санитаров: Маруси Бруенко (погибла в 1942-м), Леонида Левицкого, Михаила Ейленкрига, Галины Негриенко.
После расформирования ВВСП-1078 я была направлена в Госпиталь Легко Раненых № 2651,
где работала медсестрой хирургического отделения, а затем зав. делопроизводителя медчасти.
Здесь мне присвоили звание младшего лейтенанта медслужбы. Демобилизовалась из армии в январе 1946 года.
После демобилизации, в 1949 году, окончила исторический факультет Киевского Университета.
В настоящее время работаю преподавателем-воспитателем средней школы № 100 г. Киева.
г. Киев, 3 декабря 1966 года».
Лященко-Симецкая М.И.
«… Война застала меня на дежурстве в детском отделении санатория Пуща-Водица г. Киева, где я работала медсестрой после окончания медучилища.
Утром 23 июня 1941 года я получила повестку явиться в Петровский райвоенкомат г. Киева,
который направил меня в Киевское военно-медицинское училище – ул. Мельника № 81.
Там формировался наш санитарный поезд № 1078. В медучилище нас обмундировали, накормили, построили и повели к составу, который стоял на путях на Лукьяновке.В поезде нам выдали необходимое оснащение, медицинские сумки и распределили по вагонам.
Наш первый рейс был в Дрогобич, но раненых мы там не приняли.Они были эвакуированы раньше, и мы их нагнали только на станции Стрый. Здесь мы перегрузили в наши более удобные вагоны только тяжело раненых, остальные вагоны подцепили к нашему составу и двумя паровозами довезли их в Киев, где и сдали в госпиталь.
Работали день и ночь, и так рейс за рейсом.Бомбёжки, ремонт состава, и снова за ранеными.
Помню, мы должны были забрать раненых на станции Васильков-2.
Только начали погрузку, как налетели немецкие бомбардировщики.Часть раненых при бомбёжке погрузили, но пол состава, не загружая, отцепили и оттянули на станцию Васильков-2.Тут началась такая бомбёжка, что всё смешалось в пыли и дыму.Когда дым немного рассеялся, мы побежали на крики и стоны.
Я наткнулась на раненого, который лежал и молчал, а рядом лежали его ноги, они держались только на коже, и боец силился подтянуть их к себе.Подбежал санинструктор Левицкий Лёня с носилками.
Мы уложили раненого и только стали нести его к остаткам своего поезда, как снова завыли бомбы.
Раненый смотрел на нас обезумевшими глазами.Мы упали на него, закрыв его своими телами, чтобы он не видел пикирующих самолётов.Уговаривали его, чтобы он не боялся – мы его не бросили.
Когда немного стихло, мы благополучно добрались до своих вагонов.
Стали оказывать помощь раненым бойцам и мирным жителям, среди которых было много детей и стариков.
При этой бомбёжке был ранен Левицкий Л.С. и, не покидая поезда, он лечился в амбулатории.
Только к вечеру, без стёкол и с покорёженными вагонами, мы медленно тронулись с места и соединились с первой половиной нашего состава.
Наш начальник поезда С.И. Тихонов и комиссар Д.Ф. Бутяев, охрипшие и посеревшие от пыли, поддерживали в нас бодрое настроение.
Вспоминается, как к нам поступил раненый в нижнюю конечность, у него началась газовая гангрена.
Нужна была срочная ампутация, но условия для этого были не подходящие.
Наш комиссар очень волновался, он то строго приказывал, то умоляюще просил, чтобы немедленно начали ампутацию.Мы по возможности подготовились и на ходу поезда начали операцию.Нас у операционного стола качало, мотало, но операция продолжалась.Неумолимая гангрена поползла выше и, вскоре, раненый скончался.До сих пор каждый из нас, врачей, помнит его молящий взгляд о спасении.
Фамилия его была Зеленин или Зеленский, сам он черниговский, по профессии юрист (перечёркнутое можно писать на ваше усмотрение!).
Много было рейсов трудных и не трудных, но наш коллектив был спаян и работоспособен.
После расформирования санпоезда № 1078, я попала в г. Сталиград в сортировочный эвакогоспиталь № 415.
г. Киев, ул. Ивана Изаневича 69, кв. 2
Лященко-Симецкая М.И.».
« Я, Левицкий Леонид Семёнович, 1914 года рождения,
помню один эпизод, это было на станции Волочиск-Подволочиск – на бывшей польской границе 1939 года.
Дальше наш поезд следовать не мог и нас поставили в тупик у склада сахарного завода.
Нас сильно бомбили с воздуха, так как немцы уже были под городом.Наши даже на танкетках раненых танкистов подвозили.Погрузка раненых шла с небывалой скоростью.Тогда завскладом сказал, чтобы раненые, кто как может, набирали сахара, так как его будут заливать бензином – таков приказ.
Сергей Иванович Тихонов, начальник санпоезда № 1078, тогда сказал:
«Надо быстрее, иначе отсюда нам не выбраться».
После такого разговора наш старший железнодорожник ВВСП-1078 – Ланда М.Д., сумел сманеврировать составом с ранеными и вывести его из тупика.Благодаря умелым действиям он спас раненых и команду санитарного поезда.Когда нас вывезли на центральный путь, там была пробка, путя были разбиты и до Проскурова (ныне Хмельницкий), наш состав двигался медленно, так как путя были перегружены.
Питания было мало, а раненых около 1000 человек, и нам пришлось обратиться в местный колхоз и люди помогли.И так под обстрелом мы довезли раненых в Проскуров, тяжело раненых там сдали,
погрузили других и поехали в Киев, где их сдали в госпиталь.
В июле 1941 года наш ВВСП-1078 получил распоряжение вывести раненых из г. Васильков, так как в том районе шли большие бои.К вечеру наш поезд добрался до станции Васильков-2 и остановился в тупике кожзавода.И тут же начали поступать раненые с передовой и медсанбата.
Во время погрузки раненых, в воздухе появились два истребителя – один наш, а другой немецкий.
Немецкий самолёт сбил наш самолёт как раз над Васильковским аэродромом и через некоторое время к нам был доставлен этот раненый лётчик.Когда немецкий «мессер» повернул назад, из ракетницы, с земли, ему был подан сигнал зелёной ракетой.Поблизости от нас стоял местный житель, который сказал:
«Не ночуйте в вагонах детки, так как этот поданный ему сигнал известия,
что здесь находятся военные составы – они вас будут бомбить».
В 7 часов утра из-за леса показалось 18 немецких бомбардировщиков.
Первая девятка самолётов поравнялась с железной дорогой и начала нас бомбить, а затем другая девятка – так продолжалось до 11 часов дня.В промежутках между бомбардировками раздавались крики «Спасите!»
По команде комиссара поезда Д.Ф. Бухтяева:«Давайте носилки сюда!», я и санинструктор Симецкая М.И. побежали на крики.Возле вокзального строения нам показали раненого бойца без правой ноги.
Мы положили раненого на носилки, и вышли со двора.В это время начался новый массированный налёт немецкой авиации и нам пришлось укрыться у стенки дома.Раненый был перепуган и просил:
«Сестричка, братик не оставляйте меня, я жить хочу!»
Тогда мы нагнулись над ним и прикрыли его собой, чтобы он не видел неба, как падают бомбы.
Он нас крепко держал за руки и не отпускал от себя, боялся, чтобы мы его не оставили.
Когда мы доставили его на платформу, военврач А. Меркулова наложила жгут и обработала рану.
А налёт всё продолжался, где я был ранен в левую сторону лица.
Немцы тогда просчитались, они угодили в дровяной склад кожзавода.
Когда взлетели в воздух дрова, они, наверное, подумали, что разбили железнодорожные пути и на время прекратили налёты. Этим воспользовался наш машинист Ланда и попросил комиссара поезда выделить санитаров для очистки железнодорожных путей и вывести состав из зоны бомбардировок.
Это было сделано и, вскоре, поезд тронулся на выезд из станции.
Всю дорогу нас сопровождали в воздухе немецкие самолёты.
Мы приехали на станцию Васильков-1, где быстро сцепили вторую половину состава и двинулись в Киев.
В Киеве мы сдали раненых на Лукьяновке.
Я лечил своё ранение амбулаторно, лечила меня Симецкая М.И. (Ляшенко).
Ещё я помню, было распоряжение ехать за ранеными на станцию Спартак, что в районе Бородянки.
На санлетучке, три вагона и маленький паровоз, были посланы Т. Чеховская, Бруенко, санитар Ваня и я.
До места назначения мы не добрались, так как там уже были немцы. Обстрелом прямой наводки была разбита наша санлетучка.И только к утру, пешком, мы добрались в свою команду.
Сейчас я работаю на Киевской кожгалантерейной фабрике «Укркожгалантерея»
Не очень понятно, почему в воспоминаниях идет речь о Военно-Медицинском училище (ВМУ), которое в Киеве находилось не на Мельникова,а на Соломенке. Есть версия (по воспоминаниям курсантов КВИРТУ), что долгое время курсанты ВМУ учились именно в здании фельдшерско-акушерской школы на Мельникова,а жили в казармах КВИРТУ.
UPD Киевское Военно-медицинское училище (КВМУ) находилось тоже на Мельникова в казармах (или штабе) Тираспольского полка - сейчас это № 24. И вот фото с подписью КВМУ - именно там по воспоминаниям и формировался санитарный поезд 1078, хотя наверняка и сотрудники фельдшерской школы были задействованы.Да кстати, после освобождения Киева один из госпиталей действовал в Покровском монастыре на Лукьяновке:
Источники информации :
4) Современные фото Мед Колледжа
