Самуил Шатров "Бар в каменной стене"

[bogdan_63]

Оригинал взят у denis_strebkov в Самуил Шатров "Бар в каменной стене"

БАР В КАМЕННОЙ СТЕНЕ

Моему папе дали отдельную квартиру. Мама очень обрадова­лась и в то же время немного огорчилась. У нее это бывает, она сложный человек.

— Квартира — это хорошо, — сказала она. — Отдельная кварти­ра — моя давнишняя мечта. Плохо лишь то, что она в ведомствен­ном доме.

— Чем нам не угодил ведомственный дом? — спросил папа.

— Разве тебе не надоели сослуживцы на работе? Ты стремишься видеть их еще и дома?

— Я хочу жить и расти на глазах у родного коллектива, — не совсем уверенно сказал папа.

— Расти, расти, — сказала мама, — погляжу, как ты обрадуешься, когда дорогие сослуживцы начнут занимать у тебя деньги и об­суждать на лестничной площадке, что у нас варится на обед!

— Тогда давайте откажемся от квартиры, — сказал я.

Папа слегка смазал мне по губам, чтобы я не высказывал свои гениальные мысли, когда меня об этом не просят.

Мы все же переехали на новую квартиру. Справа от нас жил непосредственный папин начальник, над нами — просто начальник, слева — главный начальник над всеми папиными начальниками.

— У твоего Главного есть дети? — сразу забеспокоилась мама.

— Два сына. Оба студенты.

— Два студента — это один магнитофон, полсотни девиц и твист до утра, от которого шатаются стены.

— Весьма возможно, — сказал папа. — Два студента, — это два подонка. Ну и что прикажешь делать? Сказать Главному, чтобы он выселил их в общежитие и отказался от прав отцовства?

Мама ничего не ответила, потому что папу нельзя раздражать до бесконечности, он тоже человек, у него есть нервы.

Прошел месяц. Мамины страхи оказались напрасными. Никто к нам не бегал за деньгами, не заглядывал в кастрюли и даже сту­денты не твистовали по ночам. Зато к нам повадились гости: зна­комые и родственники, которых мама годами не видела. Родствен­нички — девятая вода на киселе — давали советы, как лучше благоустроить квартиру, хотя их об этом не просили. Особенно усерд­ствовала тетя Настя, наша любимая тетя Настя.

— Вам надо обязательно раздобыть черную ванну, — сказала она.

— Почему черную? — удивился папа. — До последнего времени человечество мылось в белых, и получалось неплохо!

— На Западе теперь модны черные, — сказала тетя. — В одном творческом жилищном кооперативе из-за черных ванн была такая драчка, что чуть вся творческая жизнь не остановилась.

— Запад для меня не указ, — сказал папа. — Я могу опускать свое не совсем молодое тело и в белую ванну.

— Тогда устройте бар, — не унималась тетя Настя.

— Еще один западный бред, — рассмеялся папа. — Прихо­дишь домой, и за мраморной стойкой домашнего бара стоит твоя любимая жена в туфлях на босу ногу и сбивает коктейль «Кро­вавая Мэри».

— Напрасно смеешься, — сказала тетя. — Скоро в каждом прилич­ном доме будет бар. Мраморная стойка вовсе не нужна. Вынь из стены несколько кирпичей, получится небольшая ниша. Пристрой к ней дверцу — и бар готов...

— А дальше что?

— Поставь в нишу несколько бутылок вина, водку и зови гостей...

— Я предпочитаю держать «Столичную» в холодильнике, — ска­зал папа.

— Чудак, — сказала тетя. — Бар не холодильник. Бар вносит в дом нечто новое.

— Давай докладам, что он вносит?

— Вы как сейчас принимаете гостей? — спросила тетя.

— Лучше не спрашивай, — сказала мама. — Гости в наших усло­виях — сущее наказание. Полдня бегаешь за продуктами. Сутки го­товишь: жаришь, паришь, печешь — и так устаешь, что буквально на бровях подползаешь к праздничному столу...

— А при баре гостей не надо кормить? — спросил папа.

— В том-то и дело, что не надо, — сказала тетя. — Ставишь ма­ленький столик с двумя десятками бутербродов — и дело с концом. Гость сам наливает стопку водки, выпивает и тут же, стоя, заку­сывает... '

— Гм... Гостевая самообслуга, — сказал папа.

— Неужели такое возможно! — сказала мама. — Я большая хле­босолка, но стряпня начисто отбивает у меня охоту звать гостей.

— Все это, понятно, сивый бред, — сказал лапа, — но над ним сто­ит подумать. Мой Главный, до того как перейти в нашу фирму, был представителем одной экспортной организации и прожил три года в капстранах. Судя по всему, он нахватался там разных зарубежных привычек. Хорошо будет пригласить его в гости. Пусть выпьет «а-ля фуршет» у бара стоику водки и сожрёт бутерброд с языко­вой колбасой. Пусть знает, что и мы не хлебаем щи лаптем и не обмахиваемся портянкой!

Папе ужасно захотелось показать Главному, что мы не обмахи­ваемся портянкой, и на следующий день он побежал в ЖЭК и при­вел оттуда двух слесарей в синих беретах и черных комбинезонах с карманами на бедрах. Слесари сказали, что хотя они не камен­щики, но бар сделают, им не впервой, они этих баров понаделали видимо-невидимо. Они и папе сварганят в лучшем виде, если он даст на три литра и еще на чекушку, не считая двух прицепов и закуски, потому что без закуски человек определенно дуреет и теряет свой моральный облик.

Папа ответил, что он не понимает таких разговоров. Он не знает, что такое чекушка и прицепы, и вообще ему не ясно, почему всё надо переводить на литры? В нашей стране, слава богу, еще не отменено денежное обращение...

Слесари не обиделись, и сказали, что если папа такой непонят­ливый и культурный, они переведут чекушки на деньги. Это будет стоить всего пятнадцать целковых, и то для папы: уж очень он хороший человек и образцовый квартиросъемщик...

Папа ответил, что за пятнадцать целковых он три дня трубит на работе, и за эти деньги он готов вырубить бар не то что в парши­вой, трухлявой стене, но в самой что ни есть крепкой скале.

Слесари не обиделись, они только, как по команде, надели бере­ты и пошли в свой ЖЭК.

Папа взял стамеску и сам начал долбить стену. Он долбил два дья, пока не расковырял все обои. Бара не получалось. Тут вмеша­лась мама и сказала, что экономия на слесарях дорого нам обой­дется, как бы не пришлось ремонтировать всю квартиру. Папа вздохнул и отправился на поклон к синим беретам. Они пришли, по­стучали по стене и сказали, что здесь вручную можно чикаться-тыр­каться полгода, без механизации не обойтись. За механизацию при­дется доплатить трешку. Папа скрипнул зубами, но согласился. Че­рез полчаса они приволокли электробур.

— Глянь-ка, хозяин, на машину, — сказали они. — Такая сверх­мощная электрохреновина не то что твою затрушенную стену — зем­ной шар пробуравит от полюса до полюса, если дашь, понятно, на пол-литра...

Папа, когда услышал про пол-литра, немного даже побледнел и сказал:

— Бросьте свои алкоголические разговоры. Я не пью и вам не советую. Давайте побыстрее и на совесть!

— Для такого чудного квартиросъемщика мы горы перевернем, — сказали слесари и включили электросверло.

Что тут началось! Электросверло взвыло, как паровоз, и вреза­лось в каменную стену. По комнате пошел стон, и рев, и скрежет, во все стороны полетела каменная крошка. Машину била крупная дрожь, и слесарь, что держал ее, тоже дрожал, как в лихорадке, так что берет сползал ему на глаза. Сменщик то и дело сдвигал бе­рет на макушку, а берет, как назло, снова сползал. Сменщику это немного надоело, он сел и закурил, и за берет взялся папа.

Минут через десять слесарь устал, он передал электросверло товарищу, и от стены опять полетели кирпичные брызги.

—- Тебе, хозяин, какой бар делать? — завопил слесарь, что сел отдыхать. — Двухрядку или трехрядку?

— Это еще что значит?

— Как будешь в нем бутылки ставить: в два или в три ряда? Папа попросил выключить машину, взял две бутылки и поста­вил в выемку в стене.

— Две маловато, — сказал папа. — Берите курс на три!

— Тогда придется подкинуть еще на чекушку. Сам видишь, какой камень — монолит! Того и гляди, сверло сломаешь!

Папа махнул рукой, и слесарь включил машину, и от нашей стены дым пошел.

— Давай, давай, — подгонял папа. — Жми на всю железку!

Электросверло взвыло еще сильнее, и слесаря бросило в такую дрожь, что с головы слетел берет, потом раздался ужасный треск, будто великан сломал надвое большущий лист фанеры, и еще звон разбитого стекла, и мы увидели в проеме стены искореженный бок серванта и сверло электробура, оно бешено вертелось внутри буфе­та, круша посуду: тарелки, вазы, чашки, хрустальные блюда.

Слесарь выключил машину, и в наступившей тишине было слыш­но только наше дыхание.

— Мы прорвались в соседнюю квартиру, — прошептал папа.

— О господи, что теперь будет! — ужаснулась мама и опусти­лась на тахту, покрытую красновато-серой пылью.

— Это сервант Главного! — сказал папа.

— Он снимет тебе голову, — простонала мама. — До конца своей жизни мы не расплатимся за посуду!

Раздался звонок. Папа на цыпочках побрал к двери. Вошел Главный, маленький, худой, сероглазый мужчина в очках с золотой оправой и туфлях на высоких каблуках. Он вежливо поздоровался с мамой, папой, слесарями и спросил:

— Если не секрет, что тут происходит?

— Работнички перестарались, — сказал папа, кивая на слеса­рей. — Просил их выдолбить небольшое углубление, а они...

— Ты, хозяин, не заговаривайся! — оборвал папу слесарь, что стоял в обнимку с электросверлом. — Сам же просил трехрядку...

— Не понял, какую трехрядку? — заинтересовался Главный.

— Бар в стене. В нем водку хранить в три ряда. Видать, хо­зяин — выпивоха, закладывает будь здоров! Качает в брюхо, как водокачка!

— Мой муж не пьет, — сказала мама, испуганно глянув на Главного.

— Весь коллектив знает, что я в рот не беру, — поспешил ска­зать папа. — Бар исключительно для гостей. Знаете, — он повернулся к Главному, — как сейчас принято? Рюмочка коньяку, «а-ля фуршет», сэндвичи и все такое прочее...

— С фуршетом только и попадают в вытрезвитель, — сказал вто­рой слесарь.

Папа промолчал. Главный снял очки, аккуратно протер стекла фланелевым платочком и спросил:

. —- Извините, я не уловил основной идеи. Разве хранить напитки в каменной стене удобнее, чем в холодильнике?

— А черт его знает, — сказал папа. — Я и сам не уверен. Просто какая-то блажь напала, умственное затмение!

— Нам невероятно неприятно! — сказала мама. — Такое ужасное несчастье!

— До несчастья еще далеко, — сказал Главный. — До катастро­фы тоже, хотя сервант прошит, будто снарядом из гаубицы!

— За сервант мы заплатим! И за посуду! Заплатим до послед­ней копейки. Из первой же получки!

— А может, обойдемся? — сказал Главный. — Будем это рас­сматривать как непредвиденный, непредумышленный, несчастный случай.

Папа и мама еще долго уговаривали Главного взять деньги, но он вежливо и твердо отказывался, говоря, что не может он взыски­вать деньги за увечье серванта, и что это было бы нечестно и не по-соседски.

Он вежливо со всеми попрощался и ушел. Слесари даже рот рази­нули от изумления и сказали, что это настоящий, благородный, образ­цовый квартиросъемщик, не то что некоторые жмоты. Слесари ско­стили папе за аварию два литра, но и их взял каменщик. Он заде­лал дыру, и теперь только большая заплата на обоях напоминает нам о баре в каменной стене!