Эпидемия воинственности
Aug. 12th, 2014 12:55 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bogdan_63Оригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
ivkonstant в Эпидемия воинственности
О войне в нашей семье все - и мужчины и женщины - говорили с ужасом и отвращением.
Мать вспоминала, как немецкие Юнкерсы с воем пикировали на эшелон эвакуирующихся из Ленинграда стариков и детей, отец нехотя рассказывал о блокадном голоде, а бабушка начинала плакать, и только повторяла: "Лишь бы не было войны".
Именно поэтому для поколения родителей, да и для нашего поколения - родившихся в конце 50-ых-начале 60-ых - война была абсолютным злом, и хотя все вокруг повторяли слова популярной песни: "Да, мы умеем воевать", но ударение делалось на следующей строке - "но не хотим, чтобы опять солдаты падали в бою на землю грустную свою".
Да, шла война в Афганистане, где наши ребята, как было принято тогда говорить: "исполняли свой интернациональный долг", иногда приходили похоронки, но это случалось нечасто, а главное, происходило так далеко, что не затрагивало покоя большинства обывателей. Народ жил в мире: богато ли, бедно ли, плохо ли, хорошо - но в мире.
И поэтому, когда СССР закрутил водоворот политических катаклизмов конца 80-ых - начала 90-ых годов, почти никто не верил в грядущую большую кровь.
И первые межнациональные конфликты в Ферганской долине, в Нагорном Карабахе, потом в Южной Осетии не слишком напугали политизированную питерскую и московскую публику - слишком далеко, нас это не коснется.
Хорошо помню весну - начало лета 1991 год: споры о будущем СССР, о новом Союзном договоре. Всякие были у людей опасения, но в возможность большой гражданской войны никто не верил. И когда я опубликовал в ленинградской газете "Смена" статью о необходимости хоть как-то сохранить Союз, переформатируя, договариваясь, соблюдая жизненные свои интересы, мотивируя это, в том числе, и опасностью гражданской войны, большинство знакомых удивилось и посмеялось над моими опасениями. "Ты с ума сошел, - говорили мне друзья, - какая война, кто с кем будет воевать? Все мы читали одни книжки, пели одни песенки. Ничего страшного не случится".
И действительно, антивоенная прививка, полученная нашим народом в первой половине двадцатого века, не позволила нам в то время скатиться в большую кровавую заваруху. И в августе 1991 года приказ о штурме Белого дома, уверен, не был отдан не столько из-за малодушия ГКЧепистов, сколько потому, что в Кремле сидели люди военного поколения, помнившего вой сирен и грохот разрывов. Может быть, потому и тряслись руки у покойного Янаева?
Да и в октябре 1993 года, когда, казалось, черта уже была перейдена, защитники Верховного Совета, лежавшие возле окон у пулеметов и ловившие в прицел цепи наступающих десантников, так и не нажали на спусковой крючок, не только из-за колебаний - к настоящей войне люди готовы не были.
А потом случились Чеченская война, сначала первая, затем вторая, многочисленные террористические акты, взрывы домов, поездов, самолетов...
Народ потихоньку зверел, но прививка продолжала сказываться и даже в разгар штурма Грозного, особой военной истерии в российском обществе не было.
Так, что же случилось сейчас?
Стоит на полчаса включить телевизор или радиоприемник, прогуляться по интернету или просто прислушаться к разговорам в общественном транспорте, чтобы услышать грохот солдатских сапог и почувствовать медный привкус военного безумия во рту. И дело тут вовсе не в известных событиях.
Сегодня мне позвонила моя взрослая дочь - мать троих детей и человек, чуть более чем бесконечно далекий от политики.
-- Папа, я боюсь, что будет война.
-- С кем, дочка?
-- Я не знаю, но это чувствуется во всем.
Как мог, я успокоил дочь, но в глубине души вынужден был признать, что ее тревога не беспричинна.
Недавно мне пришлось стать невольным слушателем разговора двух немолодых мужиков, беседовавших возле магазина во Владимирской глубинке.
-- Америкосы совсем оборзели, - хмуро заметил один из них.
-- Это точно, - авторитетно подтвердил его собеседник.
-- Дать бы им хорошенько, чтоб знали наших, - деревенский оратор зло сжал кулаки.
-- Бомбу бы на них сбросить атомную, - на полном серьезе предложил второй, и при этом так зло посмотрел на меня, как будто моя внешность до боли напомнила ему коварного Обаму.
Видел ли кто-нибудь из этих мужиков хоть раз живого американца?
Судя по потрепанной одежде и затравленному похмельному взгляду - едва ли у них найдется денег даже на билет до Москвы, не говоря уж о Нью-Йорке.
Но граждане США, видимо серьезно насолили им в прошлой или позапрошлой жизни, иначе такая ненависть необъяснима.
Какой-нибудь сноб бросит мне в ответ, что мол речь идет о людях малообразованных, ничего не видавших, кроме телевизора, какой с них спрос?
Но точно такие же разговоры в последнее время мне приходилось слышать от некоторых московских знакомых, обремененных учеными степенями и званиями, предпочитающих интернет телевизору. Своей ненависти к США они находят массу рациональных объяснений.
Я не отношусь к большим поклонникам американского образа жизни и внешней политики США. Но среди простых американцев встречал много приятных людей, и даже в те моменты, когда политика администрации США вредила мне самым непосредственным образом (например, в октябре 1993), у меня не возникало желания испепелить этот народ.
Так что, дело тут, конечно, не в рациональных соображениях.
Вспоминаю, как в 1989 году, в разгар Карабахского конфликта, мне пришлось побывать в Азербайджане и Нагорном Карабахе. Там я впервые столкнулся с эпидемией воинствующей национальной нетерпимости, охватившей все слои общества.
-- Ты не представляешь себе, что из себя представляют эти армяне, - захлебываясь словами, рассказывал мне маститый азербайджанский ученый, доктор физико-математических наук, - Ленивые, лживые и жадные создания, поколениями пьющие кровь у нашего народа. Только война!
-- Азербайджанской нации просто не существует, - выпучив глаза убеждал меня крупный армянской писатель на встрече, проходившей в другое время и в другом месте, - Это испорченные турки, не способные ни к какой творческой деятельности. Жестокие, ленивые и завистливые. Они понимают только язык силы. Только война!
Помните, сколько тогда крови пролилось? И до сих пор, кстати, льется понемногу.
Можно, конечно, говорить об объективных причинах, исторических корнях этого конфликта, но они не отменяют таинственных механизмов стремительного распространения эпидемии воинственности.
К сожалению, что-то подобное мы наблюдаем сейчас в России: широкие народные массы ищут врага.
Почему возникла такая потребность, понять не трудно - многолетняя социальная фрустрация, связанная с распадом СССР, приватизацией, социальным расслоением и прочими прелестями постсоветской реальности. Разумеется, легче обвинить во всем мировой империализм, чем разбираться в сложном комплексе социально-экономических и культурно-исторических предпосылок переживаемого нашей страной системного кризиса. По принципу: "Украли, я знаю, они у народа весь хлеб урожая минувшего года".
Может быть прав был старик Гегель, утверждавший, что история учит только тому, что она ничему не научила народы?
Но почему в своем поиске врага нам удалось позабыть о полученной в двадцатом веке мощнейшей антивоенной прививке, почти утратить врожденный инстинкт самосохранения, честно говоря, для меня остается загадкой.
И нам, как скверному ученику, придется бесконечно повторять один и тот же урок, вновь и вновь убеждаясь в правоте бабушек, причитавших со слезами на глазах: "Лишь бы"
ivkonstant в Эпидемия воинственностиО войне в нашей семье все - и мужчины и женщины - говорили с ужасом и отвращением.
Мать вспоминала, как немецкие Юнкерсы с воем пикировали на эшелон эвакуирующихся из Ленинграда стариков и детей, отец нехотя рассказывал о блокадном голоде, а бабушка начинала плакать, и только повторяла: "Лишь бы не было войны".
Именно поэтому для поколения родителей, да и для нашего поколения - родившихся в конце 50-ых-начале 60-ых - война была абсолютным злом, и хотя все вокруг повторяли слова популярной песни: "Да, мы умеем воевать", но ударение делалось на следующей строке - "но не хотим, чтобы опять солдаты падали в бою на землю грустную свою".
Да, шла война в Афганистане, где наши ребята, как было принято тогда говорить: "исполняли свой интернациональный долг", иногда приходили похоронки, но это случалось нечасто, а главное, происходило так далеко, что не затрагивало покоя большинства обывателей. Народ жил в мире: богато ли, бедно ли, плохо ли, хорошо - но в мире.
И поэтому, когда СССР закрутил водоворот политических катаклизмов конца 80-ых - начала 90-ых годов, почти никто не верил в грядущую большую кровь.
И первые межнациональные конфликты в Ферганской долине, в Нагорном Карабахе, потом в Южной Осетии не слишком напугали политизированную питерскую и московскую публику - слишком далеко, нас это не коснется.
Хорошо помню весну - начало лета 1991 год: споры о будущем СССР, о новом Союзном договоре. Всякие были у людей опасения, но в возможность большой гражданской войны никто не верил. И когда я опубликовал в ленинградской газете "Смена" статью о необходимости хоть как-то сохранить Союз, переформатируя, договариваясь, соблюдая жизненные свои интересы, мотивируя это, в том числе, и опасностью гражданской войны, большинство знакомых удивилось и посмеялось над моими опасениями. "Ты с ума сошел, - говорили мне друзья, - какая война, кто с кем будет воевать? Все мы читали одни книжки, пели одни песенки. Ничего страшного не случится".
И действительно, антивоенная прививка, полученная нашим народом в первой половине двадцатого века, не позволила нам в то время скатиться в большую кровавую заваруху. И в августе 1991 года приказ о штурме Белого дома, уверен, не был отдан не столько из-за малодушия ГКЧепистов, сколько потому, что в Кремле сидели люди военного поколения, помнившего вой сирен и грохот разрывов. Может быть, потому и тряслись руки у покойного Янаева?
Да и в октябре 1993 года, когда, казалось, черта уже была перейдена, защитники Верховного Совета, лежавшие возле окон у пулеметов и ловившие в прицел цепи наступающих десантников, так и не нажали на спусковой крючок, не только из-за колебаний - к настоящей войне люди готовы не были.
А потом случились Чеченская война, сначала первая, затем вторая, многочисленные террористические акты, взрывы домов, поездов, самолетов...
Народ потихоньку зверел, но прививка продолжала сказываться и даже в разгар штурма Грозного, особой военной истерии в российском обществе не было.
Так, что же случилось сейчас?
Стоит на полчаса включить телевизор или радиоприемник, прогуляться по интернету или просто прислушаться к разговорам в общественном транспорте, чтобы услышать грохот солдатских сапог и почувствовать медный привкус военного безумия во рту. И дело тут вовсе не в известных событиях.
Сегодня мне позвонила моя взрослая дочь - мать троих детей и человек, чуть более чем бесконечно далекий от политики.
-- Папа, я боюсь, что будет война.
-- С кем, дочка?
-- Я не знаю, но это чувствуется во всем.
Как мог, я успокоил дочь, но в глубине души вынужден был признать, что ее тревога не беспричинна.
Недавно мне пришлось стать невольным слушателем разговора двух немолодых мужиков, беседовавших возле магазина во Владимирской глубинке.
-- Америкосы совсем оборзели, - хмуро заметил один из них.
-- Это точно, - авторитетно подтвердил его собеседник.
-- Дать бы им хорошенько, чтоб знали наших, - деревенский оратор зло сжал кулаки.
-- Бомбу бы на них сбросить атомную, - на полном серьезе предложил второй, и при этом так зло посмотрел на меня, как будто моя внешность до боли напомнила ему коварного Обаму.
Видел ли кто-нибудь из этих мужиков хоть раз живого американца?
Судя по потрепанной одежде и затравленному похмельному взгляду - едва ли у них найдется денег даже на билет до Москвы, не говоря уж о Нью-Йорке.
Но граждане США, видимо серьезно насолили им в прошлой или позапрошлой жизни, иначе такая ненависть необъяснима.
Какой-нибудь сноб бросит мне в ответ, что мол речь идет о людях малообразованных, ничего не видавших, кроме телевизора, какой с них спрос?
Но точно такие же разговоры в последнее время мне приходилось слышать от некоторых московских знакомых, обремененных учеными степенями и званиями, предпочитающих интернет телевизору. Своей ненависти к США они находят массу рациональных объяснений.
Я не отношусь к большим поклонникам американского образа жизни и внешней политики США. Но среди простых американцев встречал много приятных людей, и даже в те моменты, когда политика администрации США вредила мне самым непосредственным образом (например, в октябре 1993), у меня не возникало желания испепелить этот народ.
Так что, дело тут, конечно, не в рациональных соображениях.
Вспоминаю, как в 1989 году, в разгар Карабахского конфликта, мне пришлось побывать в Азербайджане и Нагорном Карабахе. Там я впервые столкнулся с эпидемией воинствующей национальной нетерпимости, охватившей все слои общества.
-- Ты не представляешь себе, что из себя представляют эти армяне, - захлебываясь словами, рассказывал мне маститый азербайджанский ученый, доктор физико-математических наук, - Ленивые, лживые и жадные создания, поколениями пьющие кровь у нашего народа. Только война!
-- Азербайджанской нации просто не существует, - выпучив глаза убеждал меня крупный армянской писатель на встрече, проходившей в другое время и в другом месте, - Это испорченные турки, не способные ни к какой творческой деятельности. Жестокие, ленивые и завистливые. Они понимают только язык силы. Только война!
Помните, сколько тогда крови пролилось? И до сих пор, кстати, льется понемногу.
Можно, конечно, говорить об объективных причинах, исторических корнях этого конфликта, но они не отменяют таинственных механизмов стремительного распространения эпидемии воинственности.
К сожалению, что-то подобное мы наблюдаем сейчас в России: широкие народные массы ищут врага.
Почему возникла такая потребность, понять не трудно - многолетняя социальная фрустрация, связанная с распадом СССР, приватизацией, социальным расслоением и прочими прелестями постсоветской реальности. Разумеется, легче обвинить во всем мировой империализм, чем разбираться в сложном комплексе социально-экономических и культурно-исторических предпосылок переживаемого нашей страной системного кризиса. По принципу: "Украли, я знаю, они у народа весь хлеб урожая минувшего года".
Может быть прав был старик Гегель, утверждавший, что история учит только тому, что она ничему не научила народы?
Но почему в своем поиске врага нам удалось позабыть о полученной в двадцатом веке мощнейшей антивоенной прививке, почти утратить врожденный инстинкт самосохранения, честно говоря, для меня остается загадкой.
И нам, как скверному ученику, придется бесконечно повторять один и тот же урок, вновь и вновь убеждаясь в правоте бабушек, причитавших со слезами на глазах: "Лишь бы"
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-08-12 09:40 am (UTC)no subject
Date: 2014-08-12 02:29 pm (UTC)no subject
Date: 2014-08-12 10:29 am (UTC)Уж закрыли бы свои лживые клювы!
no subject
Date: 2014-08-12 02:30 pm (UTC)no subject
Date: 2014-08-13 09:44 am (UTC)Хорошее, кстати, фото. Говорящее.