bogdan_63 | Кураем хило...

Оригинал взят у

mimohodom04 в Ни корева не петрю

СЕРМЯЖНАЯ ПРАВДА

Край, в котором начальник — хлобыш, мужик — лох, а деваха — карьяха!

Наверное, самая странная деревенька Орловщины — Голохвастово. Название-то само какое! А? Местные жители говорят на особом, только им понятном языке. Этим они и стали знамениты. Впрочем, хоть и зовут они себя гордо голохваями, но не зазнаются, хоть и телевидение к ним приезжало не раз, газетчики постоянно снуют, сенсаций ищут. Живут себе мирно да тихо.

А может быть, оттого это, что вовсе они и не местные. Разное говорят про них, но больше, конечно, сочиняют, выдумывают. Мол, даже, что нынешние голохваи вообще не знают реальности, шуткуют: как в роль шутейную давно вошли, так и выйти не могут. Живут в своём особом мире, по-своему о жизни думают, по-своему, следовательно, и говорят. Целая цепочка версий появления на орловской земле предков этого странного племени — не меньше десятка. И ни одной научной. Но все они одинаково с жаром и пылом доказаны местными мужичками, правда, перед местными же бабёнками. А кто же их примет в большую-то науку?

Говорят, что в XVIII веке, когда не то ещё Пётр опальных с глаз долой отсылал, не то уже Екатерина приближённых милостями одаривала, некий помещик получил на Орловщине кусок земли. Чтобы иметь с владения доход, его требовалось заселить крепостными. Вот тогда-то якобы и была перевезена в наши края целая деревня северян-иноземцев, говоривших на непонятном, непереводимом и только весьма отдалённо напоминающем финский языке. И, по слухам, доставшихся барину почти задаром, в обмен на свору собак.

Голохваи и по сей день не любят обсуждать с заезжими гостями эту пикантную подробность. Однако она вполне могла иметь место в реальности. Потому что тратить деньги на "кота в мешке", который "ни бе ни ме" по-русски и вообще не известно, умеет ли сеять, пахать и боронить, не стал бы ни один барин. А в качестве подарка — ну, как откажешься от такой экзотики?

Эксперимент по внедрению на орловскую пашню чужеродных элементов скорее всего закончился для помещика обнищанием. Ибо всё, на что оказались способны поселенцы, так это делать конскую упряжь, то есть шорничать, ходить со своим товаром по дорогам и с размахом пропивать вырученные деньги. И отучить их от этого не смогла даже советская власть. Во всяком случае, чтобы заставить голохваев работать на земле, народным комиссарам потребовалось время. А вот язык стал потихоньку умирать сам.

— Ну, это естественно, — говорит Татьяна Бахвалова, которая не просто профессор Орловского государственного университета и доктор филологических наук, но ещё и редактор Словаря орловских говоров, — ведь "голохвайский" язык — не что иное, как офеня ("феня", по-нашему). Созданный искусственно в определённой среде и с определённой целью, он должен был повторить участь всех условных языков: как только в них отпадает нужда, они перестают использоваться и забываются.

Как вы уже догадались, на самом деле голохваи прекрасно говорили по-русски. И если скрывали это, то исключительно из хулиганских побуждений и вредности. Потому что "отверницкая" или "отвращённая" речь, как ещё называют офеню некоторые исследователи, по-настоящему была им нужна только во время отлучек из дому. Ведь орловским шорникам, как и всем прочим занимающимся отхожими промыслами — жестянщикам, трубочистам, бондарям, коробейникам и пр.,— приходилось всё время быть начеку: на любом постоялом дворе секреты их мастерства могли подслушать конкуренты, а разбойники с больших дорог очень интересовались размерами их выручки. Кроме того, непонятное для окружающих лопотание позволяло им безнаказанно "надувать" покупателей и, не стесняясь в выражениях, сплетничать о господах. В общем, понятно, что без шифрованного языка (для каждого "цеха" — своего) мастеровому и торговому люду было не обойтись.

Однако порой и виртуозное владение офеней не спасало "отходников" от досадных проколов.

— В 20-е годы мой крутень ерил в какой-то костёр в Белоруссии, — мешая знакомые слова с тарабарщиной и забавляясь производимым на слушателей впечатлением, рассказывала потомственная голохвайка Клавдия Ивановна Жданова. — Увершал там клёвую карьяху и стал зетить своим котерям: мол, как гиряки закемарят, снаврим её. А карьяха оказалась не шмурой, допетрила...

В переводе на русский этот текст представляет собой историю о том, как тётиклавин отец ходил шорничать в Белоруссию и, увидев на каком-то дворе симпатичную девушку, предложил своим попутчикам поразвлечься с нею, как только её родители отправятся спать. А девушка всё поняла. И парни остались с носом. Но зато узнали, что "ботать по фене" могут не только шорники и не только в России.

Эту сермяжную правду подтвердили позже и исследователи арго, выяснившие, что некоторые слова, такие, как хлить (идти), косать (бить), ласый (маленький), дрябоха (вода), и многие другие дублировались во всех ремесленных языках и делали смысл сказанных фраз понятным для представителей разных профессий.

Впрочем, в языке орловских шорников была своя характерная и наводящая на размышления особенность — в нём широко использовались слова воровского жаргона: например, климать (красть), дермать (обманывать), куропатить (портить). Кроме того, в нём было полно откровенно неприличных оборотов, сохранившихся в памяти народной до наших дней.

Клавдия Ивановна, например, с детства помнит какую-то песенку, которую может петь желающим только на ушко, хотя они всё равно "ни корева не петрят" (ничего не понимают), а расшифровать под запись отказывается наотрез. "Умру, — говорит, — со стыда".

Несколько хитрых попыток "расколоть" тётю Клаву на эксклюзив так ни к чему и не привели, и в итоге пришлось довольствоваться знанием только тех слов и выражений, которые можно печатать на страницах уважаемой газеты. Но, скажем вам, и этого невинного набора оказалось вполне достаточно, чтобы от души повеселить всех родных, друзей и знакомых, наповал сразить некоторых собеседников и сделать повседневное общение в семье праздничным, лёгким и озорным. Чего и вам желаем. Пробовать можно прямо сейчас:
начальник — хлобыш,
мужик — лох,
деваха — карьяха,
баба — кубач,
машина — шмыганка,
голова— котева,
глаза — вербухи,
ноги — стухари,
рука — кирга,
одежда — гипера,
кошка — мотохвонка,
собака — луняшка,
поросёнок — хрунак,
овца — моргуха,
курица — грухванка,
мясо — крясо,
дурак — шмурак.

Этого набора может хватить на первое время. Далее можно приступить к освоению выражений вроде:

схондюжу за гомерой — схожу за самогонкой,
сармаков не мияшить — денег не видать,
кубачи на зверешке курешат — женщины на гармошке играют,
кураем хило — живём плохо,
котерь не масальский — парень не местный,
сильмайся бряить — садись кушать,
зашволил пофигарить — захотел покурить,
привачь сумарь — привези хлеба,
похли нарым — пошли домой,
засиванела геруха — замёрзла старуха,
уерил за гальмом — уехал за молоком.

А если надоест, то можно будет просто посчитать слонов перед сном:

один — йенай,
два — сдюм,
три — стрем,
четыре — кисер,
пять — пендра,
шесть — шондра,
семь — сизюм,
восемь — вондра,
девять — дебир,
десять — декан.

Освоили? Теперь дорога в Голохвастово открыта!

Тихон МИХАЙЛОВ

деревня ГОЛОХВАСТОВО, Орловская обл.